Краткая история интеграции европейских сообществ. Интеграционные процессы в европе

Выбор оптимальной модели европейской интеграции делает необходимым более детальный разбор существующих механизмов взаимодействия. Особенно взаимодействия центра и регионов в рамках федерализма, автономизации, регионализма и иных схем, соответствующих концепций автономии национальных культур. В результате возникает возможность прогнозирования альтернативных путей европейской интеграции, а также поиска особых стратегий для отдельных государств, регионов, культурных и национальных общностей.

Проблема государственного суверенитета постоянно была в центре философии права. Теория гражданского общества, правового государства и суверенитета от Канта и Гегеля до Кельзена и Карре де Мальберга, разработанная европейской либеральной философией права, давала ответ на основные вопросы, поставленные в германской (1) и вообще европейской правовой мысли периода перехода от абсолютных государств к представительной системе и от унитарных государств к федеративным, а именно – государственно-правовым формам федеративных отношений, государственному суверенитету, системе формирования представительных институтов, теории разделения властей, роли судебной власти в разрешении публично-правовых и административных конфликтов, правам и политическим свободам личности (2). Однако сейчас высказываются сомнения в том, насколько теории предшествующего времени – суверенитета, формы правления, этических, политических и юридических ограничений власти – могут быть использованы для изменившейся реальности (3).

Данное научное наследие актуализировалось в современной литературе в связи с объединением Европы, является магистральной линией дебатов о характере этого объединения – должно оно иметь статус союза государств, конфедерации или федерации, а возможно, представлять какую-либо новую, оригинальную форму, еще не известную теоретикам права; должны ли в этом объединении преобладать нормы международного права (предполагающие равенство государств-членов независимо от их размеров и мощи) или принципы конституционного права (допускающие возможность различного представительства от регионов в едином наднациональном центре); получит это образование симметричный или асимметричный характер (включая сюда проблемы бюджетного федерализма, представительства от регионов и национальных меньшинств). Наконец, сохраняет значение главный вопрос: как следует интерпретировать понятие суверенитета.

ПОЧЕМУ НЕ БЫЛА ПРИНЯТА

ЕВРОПЕЙСКАЯ КОНСТИТУЦИЯ?

Идеи европейской интеграции опираются на длительную историческую традицию, включающую опыт Римской империи, империи Карла Великого, Священной Римской империи, империи Наполеона, дискуссий о создании Соединенных Штатов Европы начала ХХ в., интеграционных процессов, активно шедших после Второй мировой войны. Европейское единство – объективный процесс, подготовленный предшествующими международными договорами – Маастрихтским (1992), Амстердамским (1997) и Ниццким (2001) (4). В условиях глобализации очевидной и вполне разумной представлялась необходимость единого экономического и правового пространства – европейской конституции, которая должна была стать его символом (5).

Очень скоро, однако, выяснилось, что Европа в начале XXI в. также далека от единства, как и ранее. Опросы общественного мнения показывали, что Европа расколота поровну на еврооптимистов и европессимистов. Обращает на себя внимание, что кризис интеграции и принятия конституции обострился как раз перед вступлением новых членов. Подготовительная работа по конституции, длившаяся более года, оказалась отвергнута из-за позиции Польши и Испании. Возник тезис о Европе двух скоростей как альтернативе (со стороны великих держав – Германии, Франции, Англии). В чем причина этого конфликта?

Внешним проявлением противоречий стал конфликт международного права и национального публичного права. Европейская конституция легитимировалась ее создателями как наиболее полное выражение демократических принципов, которые уже присутствуют в национальном законодательстве всех стран-участниц интеграционного процесса. Главное, как подчеркивалось в официальных комментариях, состоит в том, что закреплены основные завоевания Европы в области прав человека; создан эффективный механизм противостояния глобальным экономическим вызовам, наконец, координирующие институты, необходимые для управления в новых условиях. Способ создания конституции действительно специфичен (в основе – международные договоры, а не национальное государственное право), но такие случаи уже бывали (напр., Германия после войны и Дейтонские соглашения).

Критики конституции, однако, указали на следующие слабые черты проекта. Прежде всего, Европейская конституция – это главным образом германский проект, суть которого состояла в стремлении предложить Европе германскую модель объединения. Она имеет свои специфические исторические особенности, которые трудно реализуемы в других странах и культурах. Из фактически унитарного государства, каким Германия стала в период Третьего рейха, она вновь превратилась в федеративное государство, причем закрепила федерализм как вечный принцип, не подлежащий изменениям в будущем (в Основном законе 1949 г.). Но это превращение было достигнуто в результате давления со стороны стран-победительниц (прежде всего США и Франции). Объединение ФРГ и ГДР было реализовано без национального референдума и вызывало критику за недостаточную демократичность (6). Таким образом, германская модель интеграции, по мнению критиков, не являлась подлинным ориентиром для европейского единства.

Другой тезис критиков состоял в выявлении юридической неопределенности конституции Европы прежде всего по таким параметрам, как конституирующая власть, формы объединения, организация единой власти и решение проблемы суверенитета. Разработка конституции Европейским конвентом базировалась на принципах международного (а не национального) права. Европейская конституция поэтому – квазиконституционное (международное право) – противостоит различным национальным публично-правовым традициям. Способы преодоления конфликтности двух видов права были найдены в следующем: поправки в национальные конституции (Франция, Испания, Германия); роль Европейского суда по правам человека и его наднациональных прецедентов (создаваемых также на основании международного, а не конституционного права, в виде прецедентов, что не типично для континентальной системы права); попытки теоретического пересмотра концепции суверенитета (разделенный или распределенный суверенитет, объединение суверенитетов и т.д.) (7).

Неопределенность интерпретации суверенитета, как было показано, – центральный вопрос юридических споров. С точки зрения теоретиков Евросоюза, Единая Европа – это принципиально новое образование: не федерация (США), не конфедерация (Швейцария в прошлом), не международная организация (ООН). Это – нечто оригинальное и не имеющее аналогов в истории. Но цели интеграции (с формально юридической точки зрения) остались не ясны (будет ли это союз государств или союзное государство). Европа по этой конструкции суверенитета оказывалась, с одной стороны, единым юридическим лицом, способным подписывать международные договоры с другими государствами, но при этом сохранялось право вето, закрепляющего позиции отдельных государств. Отмечалось, что данная модель объединения напоминает не столько реальное политическое образование, сколько умозрительную идеологическую конструкцию, реализация которой приведет к созданию бюрократического наднационального центра, способного подавлять культуру и интересы отдельных государств-членов (проводились даже аналогии с моделью федерализма, зафиксированной в конституциях СССР). Более того, утверждалось, что подобное образование может существовать лишь при наличии определенной угрозы извне – как некоего цементирующего фактора интеграции, без которого вся постройка рухнет.

Принцип вертикального и горизонтального разделения властей оказался чрезвычайно конфликтной областью. В проекте Европейской конституции выделялись следующие параметры федеративного государства: области исключительной компетенции (торговля, иностранная политика, безопасность); смешанной компетенции (правосудие, транспорт, экономическая и социальная политика); область ведения национальных правительств (которая признавалась европессимистами чрезвычайно ограниченной). В то же время отмечалось, что в данную конструкцию включен ряд неприемлемых положений: право сецессии и даже, возможно, вето, что делает это образование неработоспособным; двойное гражданство (национальное и европейское), проблема идентичности (европейская, как и советская, идентичности отрицают национальную идентичность), права меньшинств; усиление союзных органов (Парламента и Комиссии, Суда). Горизонтальное разделение властей воспринималось как громоздкая структура, порождающая дублирование функций: избираемый населением Парламент и Совет министров, которые контролируются национальными правительствами, – с одной стороны, Комиссия и президенты на европейском уровне – с другой. Следствиями признавались – денационализация, утрата идентичности, бюрократизация (8).

Выступили конфликты, связанные с характером представительства от государств-членов: пропорционально численности населения или, в соответствии с принципами международного права, – равное представительство от государств. За этим прослеживался конфликт государств-доноров и дотационных (к которым относятся Испания и Польша). Подчеркивался негосударственный подход этих новых членов ЕС, которые, получая деньги из европейской кассы, отказались от рационального перераспределения средств с учетом перспектив расширения ЕС.

Особенно болезненной стала критика интеграционного процесса с точки зрения идеологии прав человека. Критика с этих позиций раскрыла противоречивость ряда основных документов, лежащих в основе Европейской конституции, – Конвенции о правах человека и Хартии Европейского союза об основных правах (2000 г.), а также судебных прецедентов (9). Направления критики Хартии особенно четко представлены в Англии: она рассматривается как очень абстрактный документ, который годится как политическая декларация, но не как правовой акт. Он говорит о правах, нормах и принципах, но эти понятия имеют разный смысл; неясна трактовка этих прав из текста документа (хотя есть решения суда, но их недостаточно); Хартия противоречит по ряду позиций Конвенции, что запутывает дело; неясен уровень действия Хартии – общеевропейский или она относится к национальному уровню (отдельных государств); содержит очень общие и неверные положения (напр., о том, что все имеют право на забастовку – значит, также полиция, армия, что неверно); включает противоречие личных прав и социальных прав. Документ представлялось необходимым доработать, но сделать это тихо и тайно. Англия говорила о его условной поддержке. Вообще в этой дискуссии выявилась острая проблема для будущей интегрированной Европы: как совместить значительные социальные гарантии и право на забастовку в относительно более отсталых странах. Сочетание этих двух норм (понятное в свете длительного господства социал-демократов в Европе) нерационально в странах, стоящих перед необходимостью экономической модернизации.

Суммируя, можно констатировать, что аргументы за принятие конституции были взяты из логики интеграционных процессов послевоенной Европы, а также опирались на идеологию социального государства. Процесс интеграции, согласно этому подходу, объективен – он сулит удобство, безопасность и предсказуемость для Европы, экономические преимущества и защиту прав личности. Аргументы против конституции включали необходимость оставить некоторые области в сфере правовой неопределенности, с одной стороны, и осознание трудности реализации интеграционного проекта – с другой. Противники интеграции вообще подняли острую проблему сворачивания демократии и роста конформизма в Европе: объединение Европы приведет по их мнению к утрате либеральных ценностей, поскольку такие базовые ценности как национальная идентичность, социальные и личные права, бюджет, защита меньшинств; проблема иммиграции и предоставления убежища, визы (уже – единая) – будут решаться вне контроля национальных правительств. В частности принятие европейского социального стандарта сразу после шоковой терапии – вызывало протесты в Восточной Европе (поскольку вело, по их мнению, к реставрации социалистических принципов централизванного распределения). Осознание этого факта стало особенно болезненным для малых народов, увидевших в интеграционных формулах угрозу своего национального существования.

Конституция Европы, задуманная как триумфальное завершение холодной войны, была призвана показать торжество Запада на фоне распада бывшей Советской империи. Оказалось, однако, что эта конституция не давала необходимого качественного уровня концепционной новизны в решении таких проблем, как европейская идентичность, соотношение национального и европейского суверенитета, стратегия интеграционного процесса. Некоторые положения проекта конституции подозрительно напоминали советскую модель. Продемонстрировав неспособность выдержать вызовы современности, конституционный процесс оказался отвергнут на референдумах во Франции и Голландии. Это стало внешним стимулом к новому осмыслению интеграционных процессов. Данный пересмотр должен иметь своим лозунгом не еврооптимизм или европессимизм, но “еврореализм” (понятие, вошедшее в политическую лексику в последнее время).

ИНТЕГРАЦИЯ И ДЕЗИНТЕГРАЦИЯ В ЕВРОПЕ

Современных исследователей часто ставит в тупик наличие диаметрально противоположных тенденций развития Западной и Восточной Европы. В то время как на Западе интеграционные процессы набирают силу, Восток Европы оказался в ситуации дезинтеграции. Данное противоречие действительно бросается в глаза, однако может получить различные интерпретации. Нам представляется, что речь должна идти не столько о противоположности тенденций развития двух частей Европы, сколько о стадиальной смещенности этого развития. Те процессы, которые имели место в Западной Европе 50 лет назад, могут быть обнаружены в другой ее части в настоящее время.

Обратимся к истории интеграционных идей на Западе. Они восходят к спорам федерелистов и антифедералистов периода принятия Конституции США, но включают также опыт обсуждения идеи Соединенных штатов Европы начала ХХ в. Наряду с теоретическими аргументами масштаб выбора тех или иных предпочтений в конституции определялся социальными реалиями эпохи. В этом контексте может интерпретироваться конфликт федералистов и антифедералистов – двух основных идеологических течений эпохи принятия американской конституции. Следует оговорить историческое содержание этих терминов, которые могут вводить в заблуждение при сопоставлении с современной политической лексикой. В американском контексте под федералистами понимали сторонников и идеологов сильного централизованного государства, основанного на принципах федерализма. Федералисты, следовательно, это те, кто выступал за принятие конституции, наделявшей Конгресс и правительство страны возможно большими полномочиями. Напротив, антифедералисты – это фактически противники образования единого государства, сторонники конфедерации. В конституционных дебатах они выступали либо против принятия конституции единого союзного государства, либо за такую конституцию, которая сохраняла бы реальную власть за правительствами штатов при максимальном ограничении прерогатив центрального Конгресса и правительства. Отметим, что многие аргументы федералистов и антифедералистов, высказанные впервые в этом споре, повторялись затем неоднократно при образовании (или распаде) федеративных государств в условиях острых противоречий субъектов федерации и союзного центра. Те споры, которые идут в настоящее время по вопросу о конституции Единой Европы, также отражают подобные аргументы. В Америке этот спор выражал в конечном счете позиции сторонников и противников принятия конституции. Поэтому они могут быть названы также конституционалистами и антиконституционалистами (10).

После Второй мировой войны соотношение моделей союза государств, конфедерации и федерации стало предметом обсуждения в условиях распада колониальных империй. Если Британская колониальная система была преобразована в Содружество, то Французская не смогла повторить этот опыт. Параметры Вестминстерской системы политического устройства и тенденции ее реформирования до настоящего времени определяют близкие процессы в странах Британского Содружества (11). Вестминстерская система в широком смысле – это парламентский режим британского типа, модель которого была чрезвычайно влиятельна за пределами Соединенного королевства. Многие характерные ее черты были экспортированы в страны-члены Британского содружества, как Канада, Индия, Австралия и Новая Зеландия. Если первые три государства отличаются тем, что имеют федеративную систему, то последнее – чистый пример унитарного государства. Сюда можно отнести большинство английских колоний в Азии и Западной Африке, а также Израиль, но там эта модель была принята скорее по политическим причинам (конфликт религии и светской власти).

Иная динамика представлена в ходе обсуждения судьбы Сообщества во Франции периода принятия конституции Пятой республики (1958 г.). От решения данной проблемы зависел тогда тип политического образования, которое должно было возникнуть в результате деколонизации, – будет оно унитарным, федеративным или конфедеративным. Идея федерализма американского образца была завезена во Францию еще маркизом де Лафайетом в период Великой французской революции, однако не получила тогда поддержки. Она появилась затем при Четвертой республике в связи с проектом пересмотра титра VIII Конституции 1946 г. Данная идея фигурировала затем в ходе подготовительных работ к Конституции 1958 г. среди первых директив Де Голля в рамках пятого пункта конституционного закона 3 июня 1958 г. Уже в протоколах заседаний рабочей группы фиксировалась возможность для заморских территорий федеративного и конфедеративного объединения, “федерального Сената” и “федеральных министров”. Идея федерации занимала большое место в дебатах Конституционного консультативного комитета, дискуссии в котором быстро выявили непреодолимые противоречия между сторонниками федерации и конфедерации. Первоначально представители заморских территорий выступали за идею федерации. В ее пользу высказывались в период Четвертой республики Феликс Уфуе-Буани, Мобито Кейта и Леопольд Сенгор. В дальнейшем, однако, последний изменил свои взгляды в пользу конфедерации. Невозможность добиться консенсуса в этом вопросе привела к “реалистическому” решению, состоявшему в введении компромиссного термина – “Сообщество” (Communaute) – прагматической концепции, предложенной Комитетом для выхода из тупика, в который завела дискуссию идея федерации. Появление данного понятия – “сообщество” – вызвало единодушное одобрение и заставило быстро забыть проект федерации. Это положило конец одному из выраженных альтернативных путей и отказу от политически “сверхчувствительных” понятий федерации и федерализма (“politiquement hyper-sensibles”). Как резюмировал М.Дебре, “сообщество не есть федерация” (12).

По вопросу о форме сообщества (идея Франко-Африканского сообщества) спор шел о выборе между федерацией и ассоциацией. Начав с федералистской перспективы, правительство закончило выбором в пользу независимости. Право на независимость и возможность выхода из сообщества были провозглашены официально Де Голлем в 1958 г. в период голосования по принятию конституции (ее неприятие означало выход из сообщества). В окончательном виде была принята компромиссная формула, которая выражала как идеи сторонников федерализма, так и независимости – “союз независимых государств и автономных государств”. Президент республики становился президентом сообщества, но власть в нем осуществлялась органами республики (а органы сообщества получали лишь консультативные функции). В конечном счете идея сообщества, как ранее – федерации, тихо окончила свое существование, а соответствующий раздел конституции был устранен из нее.

Третий вариант процесса деколонизации представлен Португалией. Являясь фактически подсистемой британской колониальной системы, эта конструкция существовала наиболее длительное время – до революции 1974 г., когда она была радикальным (и неправовым) образом разрушена. Проблемы, относящиеся к прошлому колониальной империи, не могли не получить отражения в конституции. В конституции был отражен статус таких заморских территорий, как Азоры и Мадейра, Макао (до 1999, когда оно было предано КНР), Восточный Тимор (ныне обретший статус независимого государства), право на самоопределение которого Португалия обеспечивала. Конституция не только фиксирует права человека, %но и признает “право народов на восстание против любых форм угнетения, в частности против колониализма и империализма”, – положение, которое можно интерпретировать как разрыв с колониализмом и даже обоснование борьбы с империализмом, колониализмом и агрессией (13). Международное право – интегральная часть португальского права. Фундаментальные принципы, закрепленные Конституцией Португалии, – народный суверенитет, региональная автономия (для Азорского архипелага и Мадейры). Таким образом, Западная Европа дает три основных примера деколонизации (и дезинтеграции) – с сохранением содружества (Великобритания), его юридическим прекращением в ходе принятия новой конституции (Франция) и, наконец, революционным разрушением (Португалия).

Если сопоставить с этим процессы дезинтеграции в Восточной Европе конца ХХ в., связанные прежде всего с прекращением существования СССР, то можно без труда найти аналоги всем трем моделям. Первая из них может быть усмотрена в создании Союза независимых государств (СНГ), ряд проектов которого стремился сохранить общие контуры геополитической стабильности. Вторая модель представлена отказом от участия в переговорах по созданию СНГ стран Прибалтики, а также последующими выходами из договора ряда государств. Наконец, третья модель выражена в цепной реакции распада государств Центральной и Восточной Европы, а также процессах дестабилизации, крайней формой выражения которых стало образование так называемых “непризнанных государств”.

Совпадение принятия демократических конституций с процессом поиска национальной идентичности оказалось деструктивным фактором. В Восточной Европе (в отличие от Западной) данный процесс не завершился до настоящего времени и оказывал самостоятельное воздействие на переходный период практически во всех странах региона, где национализм набирал силу и вставала проблема самоопределения национальных меньшинств. В одних случаях дезинтеграция Советского блока могла приводить даже к интеграционным процессам (например, присоединение ГДР к ФРГ). В других процесс дезинтеграции охватывал отдельные государства и выражался в юридическом оформлении их распада. Примером может служить судьба Чехословакии. Законодательные институты были реконструированы на базе дискуссий за “круглым столом” до выборов в 1990 г. Однако конфликт различных политических ориентаций чехов и словаков внутри единого парламента привел к расколу в новой федеративной республике. Политические переговоры лета 1992 г. закончились решением о формальном разделении Чехословакии с 1 января 1993 г., формальный акт, устанавливавший дату роспуска федеративной республики, был принят Федеральным собранием в ноябре 1992 г. Чешская конституция была принята в декабре 1992 г. и вступила в силу 1 января 1993 г. Словацкая конституция, создающая суверенное словацкое государство, была принята в сентябре 1992 г. и вступила в силу 1 октября 1992 г. Бархатная революция закончилась вскоре “бархатным разводом” (“velvet divorce”).

Примером радикального и неуправляемого конституционного конфликта стал распад Югославии. Он был обусловлен тем, что в условиях отсутствия однородного гражданского общества, при наличии различных и противостоящих друг другу исторически идеологических и социокультурных традиций процесс национального самоопределения приобрел форму межгосударственного противостояния. Эти тенденции нашли выражение в создании партий по этническому признаку. Конфликт между Сербией, с одной стороны, Словенией и Хорватией – с другой, нашел выражение в войне в Хорватии (1991 г.), затем Боснии и Герцеговине (1992 г.), вооруженных действиях в Косово (1988 г.), бомбардировках Сербии, а затем распространении вооруженного конфликта на Македонию. Эти события стали результатом сочетания конституционного, национального и политического кризисов, поиском различных стратегий выхода из них.

Рост межнациональных конфликтов отмечался в Болгарии, Румынии, Венгрии и Прибалтике, развитие национализма стало одним из движущих мотивов в Польше. Мощным фактором конституционного развития повсюду в Восточной Европе стало возрождение национализма, которое (как в экстремистской, так и либеральной форме) было связано со стремлением восстановить разорванную историческую и правовую преемственность. В Польше стремление к восстановлению преемственности национальной истории проявилось в том, что преамбула к действующей конституции констатирует восстановление государственного суверенитета лишь с 1989 г., хотя и не выводит из этого каких-либо юридических следствий (в частности, не устанавливает отношения Третьей республики ко Второй и Первой), вводит ряд статей, осуждающих коммунизм и подчеркивающих исключительный статус католической церкви.

Именно в это время национализм вступает в конфликт с концепцией гражданского общества. Следует констатировать, что национальные государства в Центральной и Восточной Европе формируются со значительным опозданием по сравнению с Западной в результате распада крупных империй в начале ХХ в. (Германской, Австро-Венгерской, Российской и Оттоманской). Существует поэтому сходство исторических судеб стран региона, в частности, предпосылок конституционализма в Восточной Европе. В межвоенный период все страны Восточной и Южной Европы от Балкан до Балтики имели авторитарные режимы в виде президентских или монархических диктатур. Анализ этих диктатур 20–30-х гг. в Эстонии, Латвии, Литве, Польше Венгрии, Словакии, Румынии, Болгарии, Албании, Югославии и Сербии показывает, что они имели характерные общие черты и направленность. При всем различии обстоятельств возникновения их объединяли национализм, отрицание либеральной демократии, антипарламентаризм, критическое отношение к политическим партиям и стремление к единоличной власти вождя (в ряде случаев монарха, президента или военного диктатора). Все режимы межвоенного периода были попыткой стабилизировать национальные государства, найти выход из общеевропейского кризиса и утвердить национальную государственность авторитарными методами. На все эти страны далее, после Второй мировой войны, была распространена советская модель номинального конституционализма (представленная сталинской конституцией 1936 г.). Содержание переходного периода во всех этих странах также имело сходные параметры – представляло собой движение от номинального советского конституционализма к реальному, но окрашенному национализмом (14).

В результате для всех стран данного (постсоветского) типа конституционализма характерен острый конфликт двух тенденций: демократизации (как правления большинства, причем коренной нации) и либерального конституционализма (основной принцип которого – гарантии прав меньшинств и личности). Если на Западе эти два процесса были разделены во времени (основы гражданского общества и среднего класса сформировались постепенно до введения конституций), то в Восточной Европе они практически совпадают. Рывок к демократии и конституционализму вступал в противоречие с необходимостью непопулярных, прежде всего экономических, реформ. При отсутствии культуры компромиссов между этносами и партиями большего успеха добивались наиболее демагогические из них. В условиях конкуренции на выборах развивается феномен национального популизма – неоправданных обещаний быстрого улучшения ситуации (часто за счет других этносов) в условиях отсутствия реальной возможности сделать это.

ОСНОВНЫЕ МОДЕЛИ СООТНОШЕНИЯ ЦЕНТРА И РЕГИОНОВ В СОВРЕМЕННОЙ ЗАПАДНОЙ ЕВРОПЕ (ФЕДЕРАЛИЗМ, АВТОНОМИЗАЦИЯ, ДЕВОЛЮЦИЯ)

Какие концепции преодоления деструктивных тенденций может предложить Западная Европа? Реалистический подход к решению проблемы идентичности идет по линии такого поиска интеграции, которая была бы совместима с реально существующей асимметрией (национальной, экономической) развития регионов, в особенности тех из них, которые стремятся сохранить национальную идентичность. В современной Европе представлено несколько моделей такого поиска. Одна из них исторически связана с конфедерацией (Швейцария); другая – представлена федерацией (ФРГ); третья – государством автономий (Испания); четвертая – процессом деволюции (Великобритания); наконец, пятая – различными вариантами регионализации (Италия), а также административно-территориальной и функциональной децентрализации (Франция) (15).

Первоначальные идеи конфедерации как модели европейской интеграции, как мы видели, уступили место ее поиску по линии федерации или ее менее выраженных аналогов. Но нельзя сказать, что перспектива федерализма – единственная рациональная модель для Европы. Она может быть построена не на разделении власти (как обычно в федерализме), а на ее распределении. При этом, однако, как для федерализма, так и других вариантов децентрализации существует проблема асимметричности правления: о ней говорят как характерной черте решения по образцу Испании и Канады, даже как модели для Европейской интеграции, основанной на различных национальных историях и включающей государства разного масштаба. Асимметричность федерации означает систему, в которой некоторые образования имеют большие прерогативы самоуправления, чем другие. Напротив симметричная модель федерализма представляет государство, где граждане инкорпорированы в образования, имеющие равные права. Асимметричность более подходит для многонациональных федераций, где различные группы индивидов с разными культурными и коллективными идентичностями ищут конституционного признания своей национальной самобытности. Симметрия предполагает унифицированное федеративное деление, где существуют гомогенные и равные территориальные образования. Асимметрия характеризует федерацию различных народов, признание их стремления к национальному самоуправлению. Поэтому практически неизбежно, что национально детерминированные образования будут искать иных и более серьезных полномочий, чем регионально детерминированные образования.

В сравнительной перспективе в государствах, где в последнее время остро стояла проблема соотношения федерализма и многонациональности, усилия предпринимались не столько в направлении развития асимметрии, сколько ее поглощения унифицированным территориальным делением. Эта концепция была реализована в Испании, где (после введения симметричной модели децентрализации Конституцией 1978 г.) три национально детерминированные автономии (Каталония, Страна Басков и Галисия) по-прежнему требуют большей автономии, чем другие четырнадцать регионов. Испания определяется как “государство автономий”, которое в своей организации стремится сочетать принципы нерушимости национального единства и признания региональных автономий. Сочетание двух принципов обеспечивается системой рационализированного парламентаризма. Признание региональных автономий и организация их отношений с центральным правительством вызвали к жизни разновидность умеренного федерализма, который стремится создать не автоматически возникающую, но октроированную властью автономию, которая может принимать различные схемы. При этом само понятие федерации автономных сообществ не допускается в официальной лексике. Отличие испанского решения от итальянского состоит в том, что итальянская конституирующая власть допустила роспуск (слияние) регионов. Кроме того, признавая формально существование народов и национальностей и обязывая всех граждан знать официальный государственный язык (кастильский), испанская конституирующая власть доказала свое чувство реальности признанием также официального характера других языков Испании в автономных сообществах и, следовательно, права их граждан свободно практиковать их (16).

Конституция должна была решить два различных вопроса: с одной стороны, примирить проблему конституирующей власти с реализацией права на автономию; с другой стороны, урегулировать взаимодействие центральных властей государства (которые не получили в конституции конкретного определения) и властей автономных сообществ (обозначение, принятое, после некоторых колебаний, применительно к будущим территориальным подразделениям, наделенным политической автономией) (17).

Критику вызывала система критериев, положенная в основу подразделения между двумя уровнями автономий. Этими критериями, по мнению критиков, служили не столько исторические и социологические факторы (как культурные и языковые различия), сколько, скорее, сами процедурные параметры. Регионы, прежде бывшие автономными (как Каталония и Страна Басков) или где автономная инициатива была принята кворумом (как в Андалузии), находились на высшем уровне (закрепленном ст. 151); новые автономные регионы должны были начинать с низшего уровня. Они, однако, могли достичь высшего уровня (и в действительности достигли его) по прошествии пяти лет и после соответствующего реформирования своих статутов об автономии. Поскольку инициативы по введению автономий вотировались самими партиями, помещение регионов и общин на разные уровни автономности создало серьезные политические проблемы – напряжения, которые, как предвидели аналитики, вновь могли проявиться в ходе последующих дебатов по вопросу о переводе соответствующей автономии на вышестоящий уровень. Более того, указывалось, что те сообщества, которые уже находятся на высшем уровне, будут, вероятно, стремиться к получению дополнительных прерогатив по сравнению с другими, “молодыми” автономиями, требовать делегирования им всей полноты полномочий, предоставление которых возможно по конституции (ст. 150) (18). Принципиальное значение приобретала в этой связи проблема так называемых “исторических прав” регионов (19). Конституция, следовательно, решила проблему тем, что перевела ее в режим постоянного конституционного процесса и диалога.

Насколько успешен был этот диалог? На этот вопрос ответ может быть найден в сравнительной перспективе. В Канаде англоговорящие провинции жестко противостоят идее многонациональной федерации, в которой Квебек был бы признан особой национальностью, поскольку это привело бы к ослаблению национального единства. Это порождает острый конфликт о суверенитете и угрозу потенциальной сецессии (как единственного способа избежания ассимиляции). Квебек противостоит унификации, видя в ней навязывание воли большинства меньшинству (что может привести к упадку культуры Квебека) (20).

В Российской Федерации по Конституции 1993 г. существует значительная асимметрия между национально детерминированными субъектами Федерации и другими субъектами Федерации, которые выделены не по национальному, но по территориальному признаку и отражают региональное разделение внутри большинства русской нации. Однако асимметричность российского федерализма, связанная с особым статусом национальных образований, является объектом критики последовательных сторонников создания симметричного федеративного деления. Развитие федерализма постсоветского периода позволяет выявить следующие основные этапы: 1) начало перехода от номинального советского федерализма (фактического унитаризма) к реальному – данный этап начинается с конца 1980-х гг. и завершается распадом СССР и провозглашением государственного суверенитета России в 1991 г.; 2) начало процесса дестабилизации Российской Федерации и достижение неустойчивого консенсуса – принятие Федеративного договора 1992 г. и Конституции 1993 г.; 3) конфликтное развитие федерализма в 1993–2000 гг.; 4) новейший этап реформирования федерализма с 2000 г. по настоящее время. Если рассматривать это развитие федерализма в длительной исторической перспективе отношений центра и регионов, то оно может быть представлено в виде смены ряда моделей государственного устройства. В советский период преобладающей являлась модель “сильный центр – слабые регионы”. В постсоветский период первые два этапа определялись обратной логикой: доминирующей стала модель “слабый центр – сильные регионы”. Наконец, два последних этапа – принятие Конституции 1993 г. и начало реформ (с 2000 г. по настоящее время) – характеризуются ростом интеграционных процессов и постепенным возвращением к модели “сильный центр – слабые регионы”. Таким образом, можно констатировать определенную цикличность процесса развития федерализма постсоветского периода, включающего три основные фазы: фактически унитарная советская модель, ее распад и консолидация федерализма на новой основе с растущей властью федерального центра (21).

В данной сравнительной перспективе оказывается, что британская модель деволюции выступает скорее исключением, чем правилом, сознательно делая упор на асимметричность и передачу дополнительных прерогатив национальным образованиям с целью избежания требований сецессии с их стороны. Деволюция может быть определена как делегирование властных полномочий из центра (Вестминстерского парламента) в регионы (территориальные парламенты) без предоставления им, однако, статуса субъектов федерации. Иначе говоря, эти делегированные полномочия могут быть взяты центром обратно без всяких юридических последствий (что не исключает, однако, возможности политических последствий такого шага) (22).

Для интерпретации этих реформ английская литература использует ряд понятий – “квазифедерализма”, “деволюции” и “децентрализации”. Первое из них может использоваться потому, что реформы в Соединенном королевстве, которые хотя и не ведут непосредственно к созданию федеративного государства, однако включают ряд его формальных характеристик: формальное разделение властей между двумя уровнями управления в деволютивном режиме; резервированные и переданные полномочия; совместная юрисдикция в иностранных отношениях (включая ЕС) между центральными и региональными правительствами; новый конституционный суд в форме Судебного комитета Тайного совета; новая структура межправительственных отношений, определяемая договорами (concоrdats) между центральными правительственными департаментами и созданными ассамблеями. Она выражается в периодических саммитах премьер-министров, регулярных встречах министров одного профиля и их чиновников; введении двойного гражданства и своеобразном феномене “мультиидентичности”, который стал более явственным. Понятие “деволюции” означает передачу центром ряда важных прерогатив (в том числе определенного объема законодательной власти) в регионы, которые именуются при этом “государствами”. Различие между федерализмом и деволюцией определяется природой государства (которое продолжает оставаться унитарным), а отличие от понятия децентрализации состоит в том, что речь идет не о создании автономий, но более высоком статусе (23).

В случае успеха программы деволюции Соединенное королевство может эволюционировать со временем в оригинальную форму квазифедерализма, реализуя национальные и региональные идентичности путем асимметричного перераспределения власти. В случае ее провала эти процессы могут привести к распаду Союза. Возможен и третий вариант – замораживание конфликта с сохранением напряженности между Лондоном и Эдинбургом и Кардиффом. От успеха создания деволютивной квазифедерации во многом будет зависеть решение проблемы Северной Ирландии (24).

Британская модель деволюции, по мнению ее сторонников, характеризуется сравнительно большей способностью достижения консенсуса и избежания сецессии. В некоторых отношениях британский опыт “мультикультурализма” идет, по их мнению, впереди остальной Европы, создавая возможность мультикультуралистам сделать Европу более открытой и даже сконструировать на этой основе мост между Европой и не-Европой.

АЛЬТЕРНАТИВЫ ЕВРОПЕЙСКОГО ПУТИ

Можно констатировать, что поиск идентичности в современной Европе идет в двух противоположных направлениях, которые схематически следует определить как централизацию и децентрализацию. Первый из них набирал силы в течение всего послевоенного периода, достигнув пика формы с выдвижением единой Европейской конституции – символа интеграции. Второй процесс, менее заметный, но упорно прокладывавший себе дорогу в течение длительного времени, открыто выявился лишь в последнее время, представляя собой, очевидно, реакцию на слишком быстрые интеграционные процессы. Процесс децентрализации выиграл от кризиса, связанного с отказом от принятия Европейской конституции, и имеет определенные объективные параметры.

Во-первых, можно констатировать проблематичность европейской идентичности в связи с ростом культурной и национальной неопределенности (мультикультурализм); правовой (соотношение национального и европейского суверенитетов), политической (различные подходы к реализации идеологии прав человека). Эти процессы охватили как Западную, так и Восточную Европу, порождая центробежные тенденции внутри Европейского союза.

В контексте современных попыток пересмотра классической теории суверенитета, введения новых интерпретаций федерализма, осознания конфликтности социальных гарантий и экономической эффективности свежо выглядят вопросы, сформулированные старой философией права: пределы политического единства, характер будущего объединения (конфедерация, федерация, новые формы ассоциированного членства); правовой статус субъектов будущего политического образования (федеративные образования, субъекты деволюции, различные формы административной и территориальной автономии), споры о суверенитете и возможностях его ограничения; конфликтное соотношение демократии и правового государства (роль судебной власти в разрешении споров).

Во-вторых, происходит четкое осознание конфликта между приоритетами идеологии прав человека и необходимостью выстроить эффективную защиту от деструктивных процессов (крушение культурной идентичности, маргинализация, иммиграция, конкуренция дешевой рабочей силы). Европа оказывается перед жесткой дилеммой – сохранение социального государства или эффективная экономика; верность декларациям прав человека или отказ от них в пользу двойных и тройных стандартов, наконец, серьезную дилемму представляет стратегия такой защиты – должна Европа быть закрытой от внешнего мира с помощью протекционистских и полицейских мер, или открыта, создавая внутри гибкие механизмы конкуренции. Этот выбор определяет стратегию будущего развития – в пользу сворачивания демократических институтов (о которой говорят уже сейчас в условиях необходимости непопулярных политических решений) или поддержания их существования вопреки росту социальной напряженности.

В-третьих, серьезной проблемой становится сама возможность функционирования классических институтов парламентаризма в условиях современного массового общества. Падение качества образования и культурного уровня, с одной стороны, и расширение технических возможностей манипулирования общественным сознанием – с другой, создают предпосылки ослабления парламентаризма, ведут к росту роли политических элит в принятии стратегических решений. Современные авторы проводят аналогии с Европой межвоенного периода, и в частности с Веймарской ситуацией. Возможности манипулирования электоратом (в условиях информационного общества и развития массовых коммуникаций), связанные с феноменом медиально-плебисцитарного вождизма, медиапартий или даже необонапартизма, делают современную ситуацию типологически сходной с той, которая существовала в начале ХХ в. и интерпретировалась тогда как “кризис парламентаризма”. Возвращение современной Европы к плебисцитарной демократии (разумеется, на совершенно других основаниях) делает актуальным обращение к аргументам в пользу рационализированного парламентаризма и сильной исполнительной власти, объясняя интерес некоторых мыслителей к поиску приемлемой формы демократического авторитаризма.

Эти наблюдения раскрывают цикличность европейской модели конституционного развития и заставляют задуматься об общей логике смены его форм, в частности соотношения централизации и децентрализации (25). Политико-правовой компромисс в условиях переходного общества (фактически находящегося в состоянии конституционного кризиса) призван соединить рациональную модель сильного государства с его правовым ограничением как по линии центральной власти, так и регионов. Корректировка идеологии европейской интеграции должна переосмыслить параметры и проявления кризиса – идентичность, суверенитет, федерализм, центр и регионы, взаимоотношения между регионами. Очевидно, что поиск эффективного компромисса есть важнейшая задача всех переходных режимов современности.

ПРИМЕЧАНИЯ

1. Jellinek G. Allgemeine Staatslehre. Berlin, Julius Springes, 1921; Kelsen H. Reine Rechtslehre. Zweite neubearb. Und erweiterte Auflage. Wien.: Franz Deuticke, 1960; Loewenstein K. Verfassungslehre. Tubingen, Mohr, 1969; Schmitt C. Verfassungslehre. Berlin: Duncker und Humblot, 1970.

2. Carré de Malberg R. Contribution à la Théorie Générale de l’Etat. P.: Sirey, 1920. T. 1–2; Hauriou M. Précis de droit constitutionnel. P.: Sirey, 1929; Orlando V. Principii di Diritto Costitucionale. Firence: Barbera, 1921.

3. Politische Philosophie des 20. Jahrhunderts. Hrsg. Von K.Ballestrem und H.Ottmann. München, Oldenburg, 1990; Juristen. Ein biographisches Lexicon. Von der Antike bis zum 20. Jahrhundert. München, Beck, 1995; Beaud O. La puissance de l’Etat. P., 1993; Morrison W. Jurisprudence: from the Greeks to post-modernism. L.: Cavendish Publishing Limited, 2000.

4. Акты Европейского союза // Конституции зарубежных государств. М.: Клувер, 2003; Россия и Европейский союз: Документы и материалы. М.: Юридическая литература, 2003.

5. Конституция Европейского союза с комментарием. М.: Инфра-М., 2005.

6. Grimm D. Constitutional Reform in Germany after the Revolution of 1989 // Constitutional Policy and Change in Europe. Ed. By J.J.Hesse and N.Johnson. Oxford: Oxford Univ.Press, 1995. P. 129–151; Kommers D.P. The Constitutional Jurisprudence of the Federal Republic of Germany. 2nd ed. Rev.a.expanded.-Durham and London, Duke Univ.Press, 1997.

7. Европейский суд по правам человека: избранные решения. М., 2000. Т. 1–2.

8. Обсуждение этих проблем см. в статьях сборника: Diritti e Costituzione nell’Unione Europea. A cura di Gustavo Zagrebelsky. Roma: Laterza, 2003; Philip C. La Constitution européenne. P.: PUF, 2004.

9. Европейская конвенция о правах человека и Европейская социальная хартия: право и практика. М., 1998; Международные акты о правах человека. М.: Норма, 2000; Хартия Европейского союза об основных правах: Комментарий. М.: Юриспруденция, 2001; Хартия Европейского союза об основных правах // Конституции зарубежных государств. М.: Клувер, 2003.

10. Американский федерализм. Федералист. Политические эссе А.Гамильтона, Дж.Мэдисона и Дж.Джея. М.: Весь мир, 2000; Остром В. Смысл американского федерализма. Что такое самоуправляющееся общество. М.: Арена, 1993; Wood G. The Creation of the American Republic 1776–1787. North Carolina: University Press, 1998.

11. Британские политические традиции и реформа власти в России. М., 2005; Медушевский А.Н. Вестминстерская система: перспективы реформы // Космополис. 2005. № 1. С. 82–98.

12. Documents pour servir a l’histoire de l’élaboration de la Constitution du 4 octobre 1958. Paris, 1987–1991. Vol.1–3; L’Écriture de la Constitution de 1958. Sous la direction de D.Maus, l.Favoreu, J.-L.Parodi. P.: Economica, 1992; Témoinages sur l’écriture de la Constitution de 1958. P.: La documentation Française, 1997.

13. Конституции государств Европы. М., 2000. Т. 1–3; см. также: Конституция Португальской Республики // Конституции государств Европейского союза. М.: Норма, 1997.

14. Конституции государств Центральной и Восточной Европы. М., 1997; Конституционное правосудие в посткоммунистических странах. М., 1999; Россия и Совет Европы: перспективы взаимодействия. М., 2001.

15. Медушевский А.Н. Сравнительное конституционное право и политические институты. М., 2002.

16. Об особенностях договорной модели перехода к демократии в Испании см.: Вестник Европы. 2005. Т. XVI.

17. Rubio Llorente F. The Writing of the Constitution of Spain // Constitution Makers on Constitution Making. The Experience of Eight Nations. Ed. By R.A. Goldwin and A.Kaufman. Washington, 1988. P. 239–265; Rubio Llorente F. La forma del poder. Estudios sobre la Constitucion. Madrid: Centro de Estudios Constitucionales, 1997; Sanchez Navarro A.J. La transicion española en sus documentos. Madrid, Centro de Estudios Politicos y Constitucionales, 1998.

18. Конституция Испании вступила в силу 29 декабря 1978 года // Конституции государств Европейского союза. М., 1997.

19. Herrero de Minon M. Derechos historicos y constitucion. Madrid, Taurus, 1998.

20. Опыт канадского федерализма рассмотрен в кн.: Федерализм: система государственных органов и практический опыт их деятельности (российско-канадский проект). М., 1998.

21. Административно-территориальное устройство России. История и современность. М., 2003; Совет Федерации. Эволюция статуса и функций. М., 2003.

22. Bradley A.W. and Ewing K.D. Constitutional and Administrative Law. 13th Edition. Harlow, Pearson, 2003.

23. О теоретических основах деволюции и ее перспективах: Constitutional Futures. A History of the Next Ten Years. Ed. by Prof. R.Hazell. Oxford: Oxford University Press, 1999; Bogdanor V. Devolution in the United Kingdom, Oxford: Oxford University Press, 1999; The Changing Constitution. Ed. by J.Jowell and D.Oliver. 4th Edition. Oxford: Oxford University Press, 2000.

24. Blair’s Britain. England’s Europe. A view from Ireland. Edited by Paul Gillespie. Dublin: The Brunswick Press, 2000.

25. Медушевский А.Н. Теория конституционных циклов. М., 2005.

Начало западноевропейской интеграции положил подписанный в 1951 и вступивший в силу в 1953 Парижский договор об учреждении Европейского объединения угля и стали (ЕОУС). В 1957 был подписан Римский договор о создании Европейского экономического сообщества (ЕЭС), вступивший в силу в 1958. В этом же году образовалось Европейское сообщество по атомной энергии (Евратом). Таким образом, Римский договор объединил три крупные западноевропейские организации – ЕОУС, ЕЭС и Евратом. С 1993 Европейское экономическое сообщество переименовали в Европейский Союз (ЕС), отразив в изменении названия повышение степени интегрированности стран-участниц.

На первом этапе западноевропейская интеграция развивалась в рамках зоны свободной торговли. В этот период, с 1958 по 1968, в Сообщество входили только 6 стран – Франция, ФРГ, Италия, Бельгия, Нидерланды и Люксембург. На начальном этапе интеграции между участниками были отменены таможенные пошлины и количественные ограничения на взаимную торговлю, но каждая страна-участница еще сохраняла свой национальный таможенный тариф в отношении третьих стран. В этот же период началась координация внутренней экономической политики (прежде всего, в сфере сельского хозяйства).

Почти одновременно с ЕЭС, с 1960, начала развиваться другая западноевропейская интеграционная группировка – Европейская ассоциация свободной торговли (ЕАСТ). Если в организации ЕЭС главенствующую роль играла Франция, то инициатором ЕАСТ стала Великобритания.

Второй этап западноевропейской интеграции, таможенного союза, оказался самым продолжительным – с 1968 по 1986. В этот период страны-члены интеграционной группировки ввели единые внешние таможенные тарифы для третьих стран, установив уровень ставок единого таможенного тарифа по каждой товарной позиции как среднее арифметическое национальных ставок. Сильный экономический кризис 1973–1975 несколько затормозил интеграционный процесс, но не остановил. С 1979 начала действовать Европейская валютная система.

Успехи ЕЭС сделали его центром притяжения для других западноевропейских стран. Важно отметить, что большинство стран ЕАСТ (сначала Великобритания и Дания, затем Португалия, в 1995 сразу 3 страны) «переметнулись» в ЕЭС из ЕАСТ, доказав тем самым преимущества первой группировки перед второй. По существу, ЕАСТ оказался для большинства его участников своего рода стартовой площадкой для вступления в ЕЭС/ЕС.

Третий этап западноевропейской интеграции, 1987–1992, ознаменовался созданием общего рынка. Согласно Единому европейскому акту 1986 было намечено формирование в ЕЭС единого рынка как «пространства без внутренних границ, в котором обеспечивается свободное движение товаров, услуг, капиталов и гражданских лиц». Для этого предполагалось ликвидировать пограничные таможенные посты и паспортный контроль, унифицировать технические стандарты и системы налогообложения, провести взаимное признание образовательных сертификатов. Поскольку мировая экономика переживала подъем, все эти меры удалось осуществить довольно быстро.

Четвертый этап западноевропейской интеграции, развитие экономического союза, начался с 1993 и продолжается до сих пор. Главными его достижениями стали завершившийся в 2002 переход на единую западноевропейскую валюту, «евро», и введение с 1999, согласно Шенгенской конвенции, единого визового режима. В 1990-е начались переговоры о «расширении на восток» – приеме в ЕС экс-социалистических стран Восточной Европы и Балтии. В результате в 2004 в ЕС вступили стразу 10 стран, увеличив число участников этой интеграционной группировки до 25. Членство в АТЭС в эти годы тоже расширялось: к 1997 там состояла уже 21 страна, включая Россию.

В перспективе возможен и пятый этап развития ЕС , Политический союз, который предусматривал бы передачу национальными правительствами надгосударственным институтам всех основных политических полномочий. Это означало бы завершение создания единого государственного образования – «Соединенных Штатов Европы». Проявлением этой тенденции является рост значения наднациональных органов управления ЕС (Совета ЕС, Европейской комиссии, Европарламента и др.). Главной проблемой является трудность формирования единой политической позиции стран ЕС по отношению к самому главному их геополитическому сопернику – США (особенно ярко это проявилось во время вторжения США в Ирак в 2002): если страны континентальной Европы постепенно усиливают критику претензий Америки на роль «мирового полицейского», то Великобритания остается твердым союзником США.

Что касается ЕАСТ, то эта организация не продвинулась далее организации беспошлинной торговли, в ее рядах в начале 2000-х остались только четыре страны (Лихтенштейн, Швейцария, Исландия и Норвегия), которые тоже стремятся влиться в ЕС. Когда Швейцария (в 1992) и Норвегия (в 1994) проводили референдум о вступлении в Союз, противники этого шага одержали победу лишь с небольшим перевесом. Можно не сомневаться, что вскоре ЕАСТ полностью сольется с ЕС.

Помимо ЕС и «отмирающего» ЕАСТ есть и другие, более мелкие западноевропейские блоки типа Бенилюкса (Бельгия, Нидерланды, Люксембург) или Северного совета (страны Скандинавии).

Когда существовал социалистический лагерь, то была предпринята попытка объединить их в единый блок не только политически, но и экономически. Организацией, регулирующей экономическую деятельность социалистических стран, стал созданный в 1949 Совет Экономической Взаимопомощи (СЭВ). Его следует признать первым послевоенным интеграционным блоком, опередившим появление ЕЭС. Первоначально он создавался как организация социалистических стран только Восточной Европы, но позже в него вошли Монголия (1962), Куба (1972) и Вьетнам (1978).

В 1990–2000-е надежды на экономическую интеграцию России со странами Восточной Европы оказались окончательно похороненными. В новых условиях некоторые возможности для развития экономической интеграции сохранялись только в отношениях между бывшими республиками СССР.

Первой попыткой создания на постсоветском экономическом пространстве нового жизнеспособного экономического блока был Союз независимых государств (СНГ), объединивший 12 государств – все экс-советские республики, кроме стран Балтии. В 1993 в Москве все страны СНГ подписали договор о создании Экономического союза для формирования на рыночных основах единого экономического пространства.

Следующим опытом экономической интеграции стали российско-белорусские отношения. Близкие отношения России и Белоруссии имеют не только экономическую, но и политическую основу: из всех постсоветских государств Белоруссия в наибольшей степени симпатизирует России. В 1996 Россия и Белоруссия подписали Договор об образовании Сообщества суверенных республик, а в 1999 – Договор о создании Союзного государства России и Белоруссии, с наднациональным органом управления. Таким образом, не пройдя последовательно всех интеграционных ступеней (не создав даже зоны свободной торговли), обе страны сразу приступили к созданию политического союза.

ЛЕКЦИЯ 12

Идея объединения европейских государств появилась уже в начале XX века в виде идеи создания Соединенных Штатов Европы (см. главу 4). Однако реальные шаги в этом направлении были сделаны только после Второй Мировой войны. Стремление к консолидации было вызвано тем, что западноевропейские страны были ослаблены войной и опасались попасть в зависимость от сверхдержав. Они видели в интеграции способ объединения своих усилий для того, чтобы противостоять влиянию США и СССР в Европе.

Инициатором интеграции выступила Франция, которая в 1947-1948 гг. выдвинула проекты широкой экономической и политической интеграции. В марте 1948 г. в Брюсселе Великобритания, Франция, Бельгия, Нидерланды и Люксембург заключили на 50 лет пакт, предусматривающий сотрудничество в экономической, социальной, культурной и военной областях. Создание Организации европейского экономического сотрудничества (ОЕЭС). Главной задачей этой организации было распределение средств, выделяемых по Программе восстановления Европы (план Маршалла). В 1949 г. был создан Совет Европы, объединивший представителей парламентов западноевропейских стран с местопребыванием ее органов в Страсбурге. Но деятельность Совета Европы носила чисто консультативный характер, а его деятельность ограничивалась юридическими и культурными вопросами.

Первый реальный шаг по пути интеграции был сделан в 1951 г. созданием Европейского объединения угля и стали (ЕОУС) в составе Франции, ФРГ, Италии, Бельгии, Нидерландов и Люксембурга. Инициатором такого объединения выступил министр иностранных дел Франции Роберт Шуман, предложивший план примирения давних противников- Франции и Германии- и экономического объединения Европы. Страны ЕОУС обязывались координировать производство угля и стали, а также создать условия для свободного обмена этими видами продукции. В 1952 г. страны ЕОУС сделали попытку военно-политической интеграции, подписав договор о создании Европейского оборонительного сообщества (ЕОС). Этот договор предусматривал создание единой армии стран-членов ЕОУС. Но эта попытка не имела успеха, так как в 1954 г. парламент Франции не ратифицировал договор о ЕОС.

После этого процесс интеграции опять переместился в экономическую сферу. В 1957 г. страны ЕОУС подписали в Риме соглашения о создании Европейского экономического сообщества (ЕЭС) и Европейского сообщества по атомной энергии (Евратом). Основная задача ЕЭС- свободный обмен товарами между странами-членами, проведение согласованной торговой политики в отношении третьих стран, обеспечение свободного перемещения рабочей силы, капиталов и услуг. Именно поэтому ЕЭС получило название « Общий рынок». Основу ЕЭС составил союз ФРГ и Франции. ФРГ стала главной экономической силой « Общего рынка», а Франция после прихода к власти де Голля стала политическим лидером ЕЭС. Лидерство Франции проявилось в том, что именно она определяла темпы и содержание интеграционных процессов. В 60-70-е годы Франция заблокировала политическую интеграцию и ограничила интеграционные процессы экономической сферой. Эта позиция объяснялась тем, что Франция видела в политической интеграции угрозу своему суверенитету.


Договор о Евратоме предусматривал сотрудничество стран-членов в исследовательских работах и мирном использовании ядерной энергии.

Великобритания отказалась вступить в ЕЭС, так как не была уверена в том, что станет лидером в « Общем рынке». В 1960 г. в противовес ЕЭС Великобритания создала Европейскую ассоциацию свободной торговли (ЕАСТ), членами которой стали Великобритания, Швеция, Норвегия, Дания, Австрия, Швейцария, Португалия, а с 1970 г.- Исландия. Основной целью ЕАСТ было расширение торгового пространства и устранение таможенных барьеров при взаимном ввозе-вывозе промышленных товаров. ЕАСТ отказалась от общего рынка и координации экономической и валютной политики. Очень скоро Великобритания поняла, что ЕАСТ не может конкурировать с ЕЭС, и подала заявку на вступление в « Общий рынок». Но в 60-е годы Франция дважды накладывала вето на вступление Великобритании, видя в ней проводника влияния США в Европе.

К концу 60-х годов страны ЕЭС разработали единую сельскохозяйственную политику и по инициативе Франции начали подготовку к созданию валютного союза. Однако кризис 1973-1975 гг. резко затормозил процесс интеграции, так как страны ЕЭС стремились в одиночку преодолеть кризис и все силы направили на решение этой задачи. Однако в 70-80-е годы появились факторы, которые усилили необходимость интеграции. Во-первых, усилились интернационализация экономики стран Западной Европы. Крупные европейские фирмы стали создавать фиалы в других странах, компании начали объединяться в западноевропейские ТНК. Многим фирмам было выгоднее закупать у соседей технику и запчасти, чем производить у себя в стране. Таким образом происходило взаимопереплетение экономик стран Западной Европы. Во-вторых, появилась необходимость объединить усилия для проведения научных исследований и разработки новых технологий. В 1983 г. Франция предложила проект научно-технического сотрудничества (проект « Эврика»), к которому присоединилось большинство стран Западной Европы. В-третьих, усилилась конкурентная борьба между странами Западной Европы, США и Японией.

Эти факторы дали новый импульс интеграционному процессу. В 70-80-е годы интеграция развивалась и вширь и вглубь. Развитие в ширь проявилось в расширении ЕЭС. В 1973 г. в « Общий рынок» были приняты Великобритания, Дания и Ирландия, в 1981 г.- Греция и Португалия.

Развитие интеграции вглубь связано с действиями Франции, которая в 70-е годы перестала сопротивляться политическому объединению, надеясь таким образом оживить затормозившую экономическую интеграцию. В 1979 г. был создан Европарламент, члены которого избирались на 5 лет всеобщим голосованием стран Европейского Сообщества (так в 70-е годы стали называть ЕЭС, ЕОУС и Евратом). Европарламент принимает общие для стран ЕС решения, но они не являются обязательными для правительств стран ЕС. Создание Европарламента позволило разблокировать процесс экономической интеграции. В 1979 г. государства-члены ЕЭС заключили соглашение для стабилизации Европейской валютной системы. Ее основой должна была стать европейская денежная единица ЭКЮ, которая при котировке определяла бы цену отдельной денежной единицы. Предусматривалось установление твердых валютных курсов валют, которые могли колебаться только внутри отдельных государств. Экю не заменяла национальные валюты и на практике почти не использовалась.

В 80-е годы процесс интеграции еще более углубился. В 1986 г. страны ЕС подписали Единый Европейский Акт. Он предусматривал создание к 1 января 1993 г. единого рынка товаров, капиталов, услуг и рабочей силы. Акт также установил, что отныне все решения внутри ЕС будут приниматься большинством голосов, а не единогласно.

Выполняя решение Единого Европейского Акта Представители 12 европейских стран в декабре 1991 г. в г. Маастрихт (Нидерланды) согласовали принципы, в соответствии с которыми будет строиться Европейский союз.

Ядро Маастрихтского протокола составляют экономический и валютный союзы. До 1999 г. страны, проводящие четкую финансовую политику и удерживающие инфляцию на низком уровне, должны будут ввести общую денежную единицу ЭКЮ. За ее стабильностью будет следить независимый Европейский банк. Должно быть введено единое гражданство, жители объединенной Европы получат активное и пассивное избирательное право на выборах в местные органы страны, в которой они в данный момент проживают, их право на пребывание в любой стране Европейского союза будет неограниченным. Было условлено, что оборонная политика будет формироваться сообща, на основе военно-политических принципов НАТО.

Маастрихтский договор создал юридическую базу для создания единой Европы. После ратификации договора парламентами стран ЕС Европейский Союз с октября 1993 г. стал исторической реальностью.

В 90-е годы процесс европейской интеграции развивался в соответствии с концепцией « трех кругов», автором которой был французский экономист и политик Ж. Делор. Эта концепция предполагает создать единую Европу в 3 этапа:

Создание единого рынка стран ЕС. Этот процесс ускорился после подписания Маастрихтского договора. В 1993 г. страны ЕС убрали границы между собой, что позволило установить свободное перемещение товаров, услуг, капиталов и рабочей силы. 1 января 1999 г. была введена единая валюта ЕС – евро, которая с 1 января 2002 г. заменила национальные валюты (за исключением Великобритании, Швеции и Дании). С принятием конституции ЕС планируется, что страны Евросоюза объединятся в конфедеративное государство.

Присоединение к ЕС стран ЕАСТ. В 1995 г. членами ЕС стали Швеция, Австрия и Финляндия. Но Норвегия и Швейцария отказались войти в Евросоюз.

Присоединение к ЕС тех стран Восточной Европы, которые будут соответствовать нормам ЕС. В октябре 2002 г. руководство ЕС приняло решение, что в 2004 г. в Евросоюз вступят 10 восточноевропейских стран, а в 2007 г. Болгария и Румыния. В 2005 г. начали переговоры о вступлении в ЕС Турция и Хорватия.

Таким образом, за 50 лет европейские страны добились значительных успехов на пути к объединению и к созданию единой Европы, хотя еще недавно эта возможность казалась совсем нереальной. В то же время интеграция породила ряд проблем: не все страны могут привести свою экономику к единому европейскому стандарту. В 90-е годы были приняты поправки, которые смягчили нормы Маастрихтского договора. Однако существует опасность, что большинство стран ЕС превратятся в экономические придатки ФРГ, Франции, Великобритании и Италии; многие европейцы опасаются, что интеграция приведет к потере суверенитета. Так, население Швейцарии и Норвегии на референдумах выступило против вступления в ЕС. В Дании Маастрихтский договор был одобрен только на втором референдуме;

С большим трудом идет разработка единой внешней политики ЕС, так как между Францией, ФРГ и Великобританией развернулась борьба за роль лидера;

Конституция ЕС, принятая 29 октября 2004 г. для вступления в силу, должна быть ратифицирована всеми 25-ю странами-членами ЕС, в мае-июне 2005 г. французы и голландцы на референдумах высказались против конституции.

Кроме Евросоюза в Европе в настоящее время действуют и другие международные организации: Совет Европы, в который входят все европейские страны, кроме Беларуси. Он обсуждает вопросы, касающиеся Европы, и дает рекомендации правительствам европейских стран;

Западноевропейский союз, созданный в 1948 г. В него входят 9 стран Западной Европы. Он занимается вопросами обороны и сотрудничает с НАТО;

Организация по безопасности и сотрудничеству в Европе (ОБСЕ). Ее членами являются все европейские страны, США, Канада, азиатские республики СНГ. ОБСЕ занимается поддержанием мира в Европе и урегулированием споров как меду странами-членами, так и внутри этих стран.

Источники и литература к введению,

Курсовая работа

по дисциплине

Международная интеграция и международные организации

Эволюция понимания европейской интеграции


Студентки 521 группы

Денисовой Екатерины Андреевны


Введение


За всю историю европейской интеграции, от самых первых проектов до сегодняшнего дня, само понимание ее постоянно менялось. Менялись подходы к изучению, менялась практическая деятельность интеграционного объединения, цели и структуры. В данной работе автор попытается выяснить, чем европейская интеграция была в понимании ее создателей и чем она является на сегодняшний день.

Цель работы: проследить трансформацию понимания европейской интеграции.

·проследить изменение понятия интеграции,

·определить ее направления,

·сравнить подходы к разделению ее на этапы,

·пронаблюдать изменение представлений о структуре объединения,

·рассмотреть современные проблемы и перспективы ЕС с точки зрения различных подходов.

Объект: европейская интеграция

Предмет: представление о сущности европейской интеграции

Актуальность: данная работа обращает внимание на проблемы адаптации европейской модели к современным мировым условиям и тенденциям.

Освещенность: тема широко освещена западными и отечественными специалистами.

На тему истории европейского объединения основополагающей является монография советского ученого А.О. Чубарьяна. По истории интеграции в начале XX века следует отметить работы современного исследователя Е.А. Панариной.

Из специалистов старшего поколения о нельзя не отметить вклад в развитие исследований о европейской интеграции В.Г. Барановского и его работу «Западная Европа: Военно-политическая интеграция».

Рассуждая о современном регионализме и интеграции автор опирается, прежде всего, на монографию Н.А. Васильевой и М.Л. Лагутиной «Глобальный Евразийский регион: опыт теоретического осмысления социально-политической интеграции».

Трансформации интеграции в Европе посвящено издание ИМЭМО РАН «Новые контуры Европы».

Современные подходы к изучению и тенденции европейской интеграции подробно освещаются в статьях О.В. Буториной, а также Ю.А. Бортко.


Глава 1. Представления об устройстве и развитии европейского объединения

европейский союз интеграция

Направления европейской интеграции

К историческим тенденциям, определявшим направления интеграции, можно отнести военно-политическую, гуманистическую и экономическую.

1. Военно-политическая интеграция

Первые конкретные проекты объединения европейских государств относятся к 14-15 вв. Это были разные проекты: планы установления «вечного мира», объединения на основе антипапских лозунгов. Все они связаны с борьбой политических сил. Как писал советский исследователь А. Чубарьян: «Представления о европейской общности, так же как и способы их реализации, менялись на различных этапах мировой и европейской истории. И на каждом из этих этапов они отражали столкновение интересов различных классов, социальных групп и различных партий».

Проекты военно-политического объединения можно условно разделить на следующие группы:

Призыв к миру среди европейцев, перенос агрессии на внешнего врага

Пьер Дюбуа, королевский прокурор во Франции в 1300 г. написал работу «О прекращении войн и споров в королевстве Франции», где призвал к прекращению междоусобных войн феодалов. Отвоевание Святой земли предлагается им в качестве объединительной идеи, которая должна сплотить европейских монархов и положить конец их войнам между собой.

Проект чешского короля Иржи Подебрада «Соглашение о союзе и федерации между королем Людовиком XI, королем Чехии Иржи и Большим Советом Венеции, чтобы противостоять туркам» и трактат «Опыт о настоящем и будущем мира в Европе» Вильяма Пенна говорят о задаче сплочения перед врагом, в данном случае, перед турками.

Одним из самых значимых стало панъевропейское движение Рихарда Николауса Куденхове-Калерги (1894-1972), который утверждал: «Вся Европа должна признать русскую опасность и что безопасность Европы не может быть обеспечена иначе, чем путем создания Соединенных Штатов Европы». Интересы Германии также желательно было направить на Восток, поэтому граф отводил Германии роль авангарда в борьбе с советской агрессией. Первостепенной задачей было сближение Франции и Германии.

В фашистской Италии звучали призывы к интеграции латинских стран, к объединению Европы против СССР. В 1948 г. на базе Брюссельского договора был создан Западноевропейский Союз (ЗЭС). Он задумывался как чисто европейская альтернатива НАТО, но не выдержал конкуренции с ней после ее создания в 1949 г. Тем не менее ЗЭС существует и по сей день. В 2000 году ЗЭС инкорпорирован в структуру ЕС. В октябре 1950 г. премьер-министр Франции Рене Плевен огласил идею создания Европейского оборонительного сообщества (ЕОС). Его главным элементом должна была стать единая европейская армия под наднациональным командованием. ЕОС должно было тесно сотрудничать с Европейским Объединением Угля и Стали и в перспективе слиться с ним в единую структуру. В декабре 1950 г. совет НАТО одобрил французские предложения, как часть единой сети отношений безопасности между всеми западноевропейскими государствами и США. Договор о создании Европейского оборонительного сообщества, подписанный 27 мая 1952 г. в Париже, одновременно стал условием вступления в силу Боннского договора.

Объединение против общего внутреннего врага

Средневековые церковные соборы боролись за власть с Папой. На соборах использовалось голосование по нациям, при этом многие из представителей наций уже принадлежали светской власти и научным кругам. Соборы задумывались также как способ улаживать конфликты, но игроки начинали бороться за влияние на самих соборах, а принимаемые декларации не исполнялись. Папа Пий II, стремившийся к объединению европейцев под своей властью, положил конец практике соборов как общеевропейских органов.

С нарастанием революционных движений в Европе растет число работ, в которых призывы к объединению монархов все теснее связаны с подавлением волнений и недовольств. У Э. Крюсе общие войска универсальной организации могли в том числе быть применены для подавления внутренних беспорядков в отдельных государствах. Нагляднее всего это выразилось в создании Священного Союза в 1815 г. Нарастает противоречие революционной и монархической тенденций.

Руссо, опубликовав трактат Сен-Пьера в 1761 году, дополнил его приложением, в котором обличал жажду власти монархов, их страх народных восстаний, для подавлений которых и была необходима большая армия. Аккумулируя опыт европейских революций 20-40 гг 19 в., революционное движение в лице итальянского деятеля Дж. Мадзини выдвинуло лозунг «Соединенных Штатов Европы», противопоставленный реакционному Священному Союзу. Мадзини пытался объединить революционные выступления разных стран, создав организацию «Молодая Европа». К середине XIX века появляется учение Маркса и Энгельса, возникает Интернационал. Идея революционного объединения всех стран набирает оборот.

Призыв или оправдание гегемонии одного государства, завоевания и подчинения им остальных

Данте Алигьери в XIV в. пишет трактат «Монархия», где говорится о том, что самой лучшей формой устройства есть светская монархия, объединяющая все народы, стоящая над ними, где не существовало бы внутренних войн. Объединение европейских государств француз Дюбуа представлял себе исключительно под гегемонией Франции. В том же ключе уже в 1617 г. был написан «Великий проект» герцога Сюлли, суперинтентанта финансов Генриха IV.

Вслед за революцией во Франции пришло время наполеоновских войн и его попытка унификации завоеванных стран, распространения в них Кодекса Наполеона. Его мечты о конфедерации, планы введения единой европейской валюты, системы мер и весов, создания европейского кассационного суда, единого законодательства, общей армии, хоть и остались мечтами, но вызывали восхищение у многих современников (например, К.Ф.Х. Краузе) и последующих поколений.

Стоит отметить, что если прежние «завоевательные» проекты были продиктованы амбициями, прежде всего, монархов, то начиная с наполеоновских войн на сцену выходит новый феномен - население государств стремится к подавлению и превосходству своей нации над другими. Особенно это характерно для двух вечно соперничающих народов - немецкого и французского. Гегель объявляет Германию сердцем Европы, Жан Мишле - Францию. В 1870-1871 соперничество между Францией и Германией выливается в Франко-прусскую войну.

В начале XX века появился ряд отражавших геополитические устремления держав проектов субрегиональной интеграции: средиземноморской или латинской, панславянской, проект Срединной Европы. На манифестации латинских народов в 1915 году собрались представители Франции, Греции, Испании, Румынии, Португалии и Италии. С политической точки зрения этим странам необходимо было противопоставить себя Германии и ее растущим аппетитам. К востоку от Германии Россия готовилась к войне за передел мира, искала возможности для распространения влияния. В 1908 году в Праге состоялся первый всеславянский съезд. В разгар Первой мировой войны, в 1916 г. возник проект «Срединной Европы» Фридриха Науманна. В нем говорится об интеграции части исторически связанных с Германией стран. В проекте Науманна понятие «Срединная Европа» подразумевает слияние восточноевропейских земель, в первую очередь, Австро-Венгрии, с Германией, восприятие ими немецкой экономической системы и создание оборонительного союза.

Европеизм часто использовался фашистами. С 1941 года германские идеологи начинают говорить об унификации покоренной Европы.

В межвоенный период 20-30 х гг., а также после Второй мировой войны «завоевательная» тенденция отходит в прошлое, уступая место вопросу о престиже страны на мировой арене. Ведущая роль в интеграционном процессе позволяет государству заявить о себе, улучшить свой имидж, приобрести больший вес. До Второй мировой войны центром панъевропейского движения становится Австрия, после ведущую роль в деле объединения играют Франция и Бельгия, большой вес имеет Великобритания, а также внешний игрок - США.

Гуманизм и пацифизм как интеграционное движение

Мечта человека о мире без войн впервые воплотилась в трактате XVI в. Эразма Роттердамского «Жалоба миру». К гуманистам также относится и Ян Амос Коменский, выступивший с идеей директории стран мира.

В 1623 году появляется книга Эмерика Крюсе «Новый Киней, или рассуждения о состоянии, представляющем возможности и средства для установления всеобщего мира и свободы торговли во всем мире. Монархам и суверенным правителям Европы».

С развитием международного права связан трактат Дж. Беллерса «Некоторые соображения в пользу всеевропейского государства».

Одним из наиболее известных в XVIII веке стал проект французского философа, дипломата, аббата Шарля Ирине де Сен-Пьера.

В работе Иммануила Канта «К вечному миру» выдвигается идея союза народов, конфедерации, организованной на базе «вечного» мирного договора.

А. Сен-Симон видит причину разобщения Европы времен Наполеона в отсутствии объединяющей всех европейцев идеи. Он призывает к поиску новой научной теории. Работы Сен-Симона отличаются от его предшественников ролью, которую он отводит промышленности.

В XIX веке возникает пацифистское движение. На волне популярности пацифистские идеи начинают использоваться политиками, пацифизм становится «официальным».

Накапливается позитивный опыт кооперации, растет понимание общей ответственности, создаются таможенные союзы, подписываются соглашения о формах международного финансового контроля, договоры о реках, поднимается вопрос о совместной борьбе с эпидемиями. В 1864 году состоялась первая международная Конференция Международного комитета Красного Креста. Быстро распространяются достижения научно-технического прогресса, убыстряется процесс обмена информацией. В 1874 г. образован Всемирный почтовый союз. Создаются организации, такие как Лига мира (1867), Международная лига мира и свободы (1867), издававшая журнал «Соединенные Штаты Европы», и Лига за Европейский Союз (1869).

Ужас охватил Европу при виде бедствий Первой мировой войны. Усилилось пацифистское настроение в широких массах, часто возникало непонимание - зачем убивать людей с той же культурой и религией, со схожим языком. Европейцы вновь почувствовали свое единство. С другой стороны, положения Версальского мира создавали предпосылки для дальнейшего нарастания конфликтности. Распространение получали реваншистские настроения, пангерманизм, идея германского господства над всей Европой.

Панъевропейское движение набирало сторонников, включая У. Черчилля, австрийского канцлера И. Зайпеля, министра иностранных дел Чехословакии Э. Бенеша. Членами союза были Э. Эррио, Л. Блюм, Э. Деладье и П. Бонкур. Во встречах панъевропеистов принимали участие немецкие писатели Т.Г. Манны, поэт П. Валерии, испанский философ X. Ортега-и-Гасет, А. Эйнштейн, 3. Фрейд.

После 1943 г. движение Сопротивления начинает обсуждать будущее устройство Европы, и снова всплывают из памяти идеи европейского объединения. Борьба с фашизмом сплотила европейские народы. В разных странах возникали организация и движения, призванные поддержать идею единой Европы. Во Франции создается «Совет в защиту объединения Европы». Активно действуют Движение социалистов за Европейские Соединенные Штаты и Европейский Союз Федералистов. Чтобы продвинуть вперед дело панъевропеизма, ряд организаций образовали Объединение союзов европейского единства.

В дальнейшем гуманистическая тенденция выразилась в становлении международного права и наднациональных органов, призванных его обеспечивать - Европейская комиссия по правам человека и Европейский суд по правам человека, созданных на основе подписанной в 1950 г. Европейской конвенции о защите прав человека и основных свобод. Европейская комиссия была призвана рассматривать обращения стран-участниц по поводу нарушений прав человека, а Суд наделялся полномочиями по принятию решений на территории созданного гуманитарного пространства.

Экономическая интеграция

Большое значение в деле установления мира Э. Крюсе придает развитию торговли и даже выдвигает ряд предложений, таких как усовершенствование системы водных путей, направленных на Европу. Также он предлагает ввести единую валюту, систему мер и весов.

Мысль о торговле как факторе поддержания мира развивал русский профессор середины XVIII века С.Е. Десницкий, заявивший, что договоры, предохранявшие Европу от войн, были заключены в интересах купечества и по его инициативе. Установление мира также связано с успехами в торговле. В 1803 г. В. Ф. Малиновский опубликовал в трактат «Рассуждения о мире и войне». В союзе Европы олжны быть приняты общие законы, облегчающие торговлю. При этом государство, нарушающее мир, должно быть лишено тех преимуществ, которыми должны пользоваться другие государства-участники.

Идея объединенной Европы нашла выражение в подписании в 1921 договора о создании Бельгийско-Люксембургского экономического союза (БЛЭС). В 1926 - 27 гг. были созданы Европейский экономический и таможенный союз и Федеральный комитет европейского сотрудничества, Паневропейский экономический союз и Панъевропейское экономическое бюро. Европейский экономический и таможенный союз в основном концентрировал усилия на разработке проектов постепенного снижения таможенных тарифов. Федеральный комитет европейского сотрудничества вырос из появившихся в 1927 г. во Франции и Англии комитетов европейского сотрудничества. В том же 1927 г. возник Панъевропейский экономический комитет. Вместе с крупными французскими и германскими монополиями комитет занимался организацией картелей, отталкиваясь от идеи экономического объединения.

В проектах Р. Куденхове-Калерги и А. Бриана 1930 г. большая роль отводится экономическому и социальному сотрудничеству, обосновывается необходимость совместной борьбы с кризисом, отмены таможенных барьеров, создания общего рынка, введения единой валюты.

В 1944 году был подписан договор о таможенном союзе между Бельгией, Нидерландами и Люксембургом.

Другими экономическими интеграционными объединениями были Организация Европейского Экономического Сотрудничества (ОЕЭС), созданная 16 апреля 1948 года Соглашением о Европейском экономическом сотрудничестве. Членами ОЕЭС стали 16 государств, принявших «план Маршалла». Целью организации была координация экономической политики стран-членов. В целях координации проектов экономической реконструкции Европы в рамках плана Маршалла создается ОЭСР - Организация экономического сотрудничества и развития. Вслед за ОЕЭС в 1950 г. возник Европейский платежный союз (ЕПС).

Самым большим и развитым экономическим интеграционным объединением в Европе уже более полувека является Европейский Союз.

В 1960 году была создана британская альтернатива Европейскому экономическому сообществу ЕАСТ - Европейская ассоциация свободной торговли. В ЕАСТ вошли Великобритания, Дания, Норвегия, Швеция, Австрия, Швейцария и Португалия, Финляндия, Исландия, Лихтенштейн. Затем часть из них стали членами ЕС. Сегодня ее членами остаются только Исландия, Норвегия, Швейцария и Лихтенштейн.

В конце XX века к этим трем основным направлениям прибавились социальное, культурное, научное, образовательное и информационное направления интеграции.

Эволюция представлений о структуре

Итальянский республиканский деятель, друг Мадзини, Карло Каттанео, писал: «Между народами возможна лишь единственная форма единства - федерация. Мы можем достичь мира только тогда, когда будем иметь Соединенные Штаты Европы». Идею Соединенных Штатов Европы подхватывают в Англии и Франции, о ней твердят повсеместно, меняя смысл от случая к случаю. Сегодня наибольшей известностью пользуется выступление Виктора Гюго на Третьем мирном конгрессе в Париже.

Куденхове-Калерги в проекте Панъевропейского Акта 1930 г. он писал, что название будущего образования неважно, и можно называть его как Федеральными штатами Европы, так и «Панъевропейским союзом, Союзными государствами Европы, Соединенными Штатами Европы или Европейской Федерацией» . Согласно проекту Панъевропейского акта 1930 года, органами Федеральных Штатов Европы должны быть:

Федеральный Совет, состоящий из представителей национальных правительств. Каждая страна обладает в Совете одним голосом. Совет определяет федеральную политику. Решения, затрагивающие национальные суверенитеты, принимаются консенсусом и требуют ратификации каждой страны. Остальные решения принимаются простым большинством голосов. Федеральный Совет является верхней палатой парламента. Любое решение нижней палаты, Федеральной Ассамблеи, требует одобрения со стороны Совета. Федеральный Совет собирается не реже двух раз в месяц, а также в любой момент по требованию Канцлера, Вице-Канцлера или трех членов Совета.

Федеральная Ассамблея, члены которой должны направляться парламентами европейских стран. Количество депутатов пропорционально населению представляемой страны. Федеральная Ассамблея должна созываться не реже двух раз в год.

Предполагалось, что Ассамблея должна отстаивать общие федеративные интересы, в то время как Совет служит для выражения интересов государств. По этой причине Ассамблее дано право избирать федерального Канцлера, Вице-Канцлера, федерального Казначея и федеральных Судей (требует согласия Совета), а также распоряжаться финансами федерации.

Федеральный Суд. В этой области также предполагалась унификация и кодификация права.

Федеральная Канцелярия.

Федеральное Казначейство.

Великобритания должна была присоединиться к европейской системе, не включаясь в нее целиком, то есть вместе с Британским содружеством. Наряду с Пан-Европой Куденхове-Калерги представлял возможным образование и других регионов, объединенных под управлением Лиги Наций. Лига Наций, таким образом, реорганизуется во Всемирную организацию континентальных федераций.

По плану Бриана, в структуре «сообщества европейских народов» предполагался высший орган в виде Европейской конференции, состоящий из представителей стран в Лиге Наций, и исполнительный орган - Европейский комитет, а также секретариат.

Идею Соединенных Штатов Европы выдвигал итальянский деятель Л. Эйнауди. В 1943 г. итальянец Э. Коломбо и группа французов основали «Европейское движение федералистов». В 1944г. в Женеве был принят «Манифест европейского Сопротивления», в котором предлагалось создание Федерального союза европейских народов. Принятая на Гертенштейновской встрече представителей групп Сопротивления в 1946 г. «Программа из 12 пунктов», предусматривала создание Европейского союза на федеративных началах. Союз мыслился как составная часть общемировой системы Организации Объединенных Наций. При этом члены Европейского союза должны были передать «часть своих экономических, политических и военных суверенных полномочий образованной ими Федерации». Альтиеро Спинелли и Эрнесто Росси, участники Сопротивления, пишут «Манифест за создание Соединенных Штатов Европы», или «Манифест Вентотене». Спинелли считал, что система государств-наций таит в себе опасность нацизма и приводит к войне. Спасти Европу от войн можно лишь образовав европейскую федерацию.

Речь У. Черчилля в Цюрихском университете в 1946 г. ознаменовала собой наличие политической воли и готовность европейских правительств двигаться в сторону объединения. США активно поддержали это стремление. Начался период поиска плана, по которому должна была развиваться интеграция, который устроил бы всех участников будущего объединения.

Началось создание бесконечных комитетов, комиссий и других органов, разрабатывающих планы и проталкивающих принятие решений парламентами и правительствами.

марта 1948 года был подписан Брюссельский договор между Францией, Бельгией, Люксембургом, Голландией и Великобританией для обеспечения их коллективной защиты, культурного, экономического и социального сотрудничества. Позже присоединились Италия, Дания, Норвегия, Швеция, Ирландия. Был создан Консультативный Совет и Постоянная Комиссия. Рассчитывалось, что европейское объединение будет проходить именно на базе этого договора.

Было три подхода, отражавших разные взгляды на задачи и структуру интеграционного образования: федералистский, функционалистский и унионистский. Представители европейского федерализма, вдохновляемые вековыми мечтами о единстве Европы, видели конечную цель в создании сверхгосударства. Решающим признаком интеграции федералисты считают наличие наднациональных органов, которым отдельные государства передают часть национального суверенитета. Обязательным признаком интеграции, в их представлении, является наличие централизованного управления (в практике ЕС это называется коммунитарным принципом). Поэтому интеграция определяется как объединение с наднациональными органами управления. Соответственно, зрелость той или иной интеграционной группировки оценивается в зависимости от того, какая часть решений принимается на наднациональном уровне. В отличие от федералистов, унионисты выступали за интеграцию на межправительственном уровне. Функционалисты отказывались от полномасштабной экономической интеграции, выступая за интеграцию по отраслям или секторам. В последнем случае, надобность в наднациональном органе, таком как парламент, отпадала.

Разногласия возникли между Францией и Великобританией по поводу, прежде всего, по вопросам функций Парламентской Ассамблеи, передачи части полномочий государств в наднациональные органы.

Позиция Великобритании была выражена У.Черчиллем в его концепции «трех сфер» и в его словах «Мы с Европой, но не в ней». Выражалось это, например, в том, что по мнению Черчилля, европейские страны должны пожертвовать своим суверенитетом, передав часть его на наднациональный уровень. Британию же это не касалось, и она оставалась полностью независима в своих действиях. Английский интеграционный проект подразумевал создание Совета Европы. Из компетенции его исключались вопросы обороны, которые должна была взять на себя НАТО, и вопросы экономики, входившие в сферу деятельности ОЕЭС. Позднее ОЕЭС могла быть включена в Совет Европы. Делегации в составе Совета Европы должны были назначаться правительствами стран.

Французский проект предполагал создание Европейского Союза, главным органом которого должен был стать Парламентская Ассамблея, прообраз будущего парламента. В качестве уступки Великобритании было предложено также организовать Правительственный Совет.

Поскольку Франция в то время не была единственным лидером Европы, а Великобритания могла быть противовесом Германии, нельзя было отказаться от ее участия в объединении. Нельзя было не оправдать ожиданий европеистов и США. Р. Шуман сделал все возможное, чтобы склонить Великобританию к уступкам. Наконец было решено создать Совет Европы, который должен был состоять из Комитета министров и Консультативной Ассамблеи. Способ назначения членов Ассамблеи выбирался каждым государством по своему усмотрению. Далее начали работу юридическая, дипломатическая и техническая комиссии. 5 мая 1949 г. был заключен договор о создании Совета Европы, и через три месяца было открыто первое заседание Комитета министров.

Многими европеистам - Европейскому движению за объединение, итальянскому дипломату К. Сфорца, Совет Европы представлялся первым шагом на пути к европейской федерации, Комитет министров виделся будущим наднациональным правительством, а Ассамблея - зародышем реального европейского парламента. Со своей стороны Ж. Монне не придавал Совету Европы большого значения и считал, что это скорее тупиковый путь для реального Европейского Союза. Куденхове-Калерги также воспринимал организацию скорее как декорацию для отвода глаз, поскольку из ее ведомства были исключены как вопросы экономики, так и обороны и внешней политики.

Но в итоге «победил» функционалистский подход. 9 мая 1950 г. появилась Декларация Шумана о создании Европейского объединения угля и стали (ЕОУС). Объединение угледобывающей и сталелитейной промышленности рассматривалось в Декларации как «создание общих предпосылок для экономического развития - первого этапа Европейской Федерации». Интеграция начиналась с экономической сферы, чтобы затем включить и политические институты. Экономическая интеграция была призвана ускорить процесс реконструкции, способствовать созданию в Западной Европе стабильной социально-экономической ситуации, включить ФРГ в западный блок и обеспечить мир, связав старых соперников - Германию и Францию.

Объединение замышлялось как открытая организация, в которую входили бы суверенные государства. Наднациональность как качественно новая черта была сформулирована очень осторожно, хотя и достаточно четко. Организация должна была иметь возможность осуществлять свою деятельность в широких масштабах и самостоятельно. Наднациональные черты были особенно наглядно воплощены в компетенции Высшего руководящего органа, созданного для непосредственного управления производством стали и добычи угля, его решения были обязательными для государств-членов.

апреля 1951г. в Париже Договор об учреждении ЕОУС подписали Бельгия, ФРГ, Голландия, Италия, Люксембург и Франция.

Для управления объединением создавалась система институтов, основная схема которой была впоследствии воспринята Европейским экономическим сообществом (ЕЭС). Она включала Высший руководящий орган, Общую ассамблею (Европейский парламент), Специальный Совет министров (Совет) и Суд. Парламент был наделен лишь одним, но весомым правом - большинством в две трети голосов он мог отправить всех членов Верховного органа в отставку. Он состоял из парламентариев стран-членов ЕОУС, делегированных национальными законодательными органами. Совет был призван обеспечить гармонизацию действий Верховного органа и правительств национальных государств. Его полномочия были ограниченными: он мог просить Высший руководящий орган рассмотреть предложения или меры, которые он считал необходимыми для достижения общих целей. Таким образом, баланс власти был явно смещен в сторону наднационального Высшего руководящего органа.

В марте 1957 г. в Риме состоялось подписание еще двух основополагающих договоров, учредивших Европейское экономическое сообщество (ЕЭС) и Европейское сообщество по атомной энергии (Евратом). Была уточнена и расширена институциональная структура ЕЭС. Руководящими институтами Сообщества стали Европейский парламент, Совет, Комиссия и Суд. Кроме того, в рамках Сообщества были созданы Экономический и социальный комитет, Европейский инвестиционный банк, а позднее и Счетная палата. Был изменен баланс полномочий между Комиссией и Советом: Совет стал главным «законодателем» Сообщества, а Комиссия, сохранившая право законодательной инициативы, - главным исполнительным органом. Внесение и принятие предложений о дальнейшем развитии интеграции - исключительная прерогатива Комиссии.

В 1965 г. подписан договор о слиянии Советов и Комиссий трех сообществ.

В начале 70-х гг. удалось, наконец, решить проблему создания собственных финансовых средств ЕС за счет перечисления в бюджет сообществ таможенных поступлений. Европейский парламент получил право контроля над бюджетом ЕС. С 1970 г. в аппарате Комиссии ЕС неофициально начал работу Секретариат политического сотрудничества, координирующий внешнюю политику государств-членов.

Единый европейский акт существенно усовершенствовал механизм принятия решений, раздвинув рамки применения принципа квалифицированного большинства. Полномочия парламента были расширены с вступлением в 1999 г. в силу Амстердамского договора, затем Ниццского договора 2000 г., определившего порядок функционирования институтов после завершения масштабного расширения, и наконец, Лиссабонского договора 2007 г.

Согласно Лиссабонскому договору был введен пост постоянного председателя Европейского совета, а также верховного представителя Союза по иностранным делам и политике безопасности.

Этапы интеграции

Оценка интеграционного процесса зависит от нашего понимания интеграции, а также от того, сквозь призму какого теоретического подхода мы ее рассматриваем.

В 1961 г. экономист Б. Балаша написал, что в своем развитии любое интеграционное объединение проходит следующие пять этапов:

)зона свободной торговли

)таможенный союз

)общий рынок

)экономический и валютный союз

)политический союз

На сегодняшний день ЕС - единственное интеграционное объединение, проследовавшее весь путь по схеме Балаши.

В июне 1955 г. была принята резолюция о создании «Общего рынка». Параллельно прорабатывался вопрос об интеграции западноевропейской атомной промышленности.

В Римском договоре 1957г. члены ЕЭС договорились о постепенной отмене таможенных пошлин и количественных ограничений во взаимной торговле, установлении общего внешнего таможенного тарифа и передаче Сообществу полномочий на осуществление общей торговой политики ЕЭС. Либерализация международного обмена должна была быть дополнена строительством Общего рынка стран «шестерки», который позволил бы осуществить свободу движения не только товаров, но и лиц, услуг и капиталов. С этой целью в Договор были включены положения о совместном антимонополистическом регулировании, согласовании правил по оказанию предприятиям государственной помощи, в целом гармонизации фискальных систем и экономического законодательства.

В середине 1968 г. завершилось формирование таможенного союза. Более сложной была судьба тех положений Римского договора, которые касались создания Общего рынка. В то время как большинство наиболее существенных барьеров на пути внутри-региональной торговли были постепенно сняты, свобода движения физических лиц, услуг и капиталов, вплоть до конца 80-х гг. оставалась недостижимым идеалом.

В начале 70-х гг. с одной стороны, успехи начального этапа интеграции резко увеличили притягательность интеграционных идеалов в глазах европейского общественного мнения и правительств. Отражением этого было первое расширение ЕС: с 1 января 1973 г. новыми членами сообществ стали Великобритания, Дания и Ирландия. С другой стороны, сам интеграционный процесс явно застопорился, наступил период «малых шагов» и противоречий между участниками интеграции. Тем не менее была начата подготовка ко второму расширению ЕС. 1 января 1981 г. к сообществам присоединилась Греция, 1 января 1986 г, - Испания и Португалия.

Наиболее крупным достижением 70х гг. было создание Европейской валютной системы (ЕВС), которая начала действовать 13 марта 1979 г. Эпизодические встречи в «верхах» были заменены регулярными заседаниями Европейского совета на уровне глав государств и правительств, который сразу же стал важнейшей «несущей конструкцией» интеграционных институтов.

Завершение создания единого внутреннего рынка, предусмотренного еще Римским договором 1957 г, связано с проектом «Европа 1992». Удалось переломить скептическое отношение к интеграции, воцарившееся в западноевропейском общественном мнении в конце 70-х - начале 80-х гг. В 1986 г. состоялось принятие Единого европейского акта (ЕЕА), вступившего в силу в 1987 г. ЕЕА раздвинул рамки интеграционного процесса, в который были законодательно включены такие новые области как валютная политика, оказание помощи менее развитым странам и регионам ЕС, научно-технический прогресс и охрана окружающей среды.

На пороге создания Европейского Союза столкнулись сторонники двух различных подходов. В «концепции дерева» новые направления интеграции рассматривались в качестве «ветвей» на «дереве» Европейских сообществ. Но верх одержали сторонники концепции трех опор:

.Европейских сообществ

.Общей внешней политики и политики безопасности

.Сотрудничества в области внутренних дел и юстиции.

Этот подход был закреплен в принятом в феврале 1992 г. Договоре о Европейском Союзе (Маастрихский Договор). Вскоре после этого было подписано соглашение об учреждении Единого экономического пространства.

В 1999 г. была введена единая европейская валюта - евро.

Тем временем в 1960-1970-е годы появились многочисленные объединения развивающихся стран Азии, Африки и Латинской Америки, в том числе наиболее крупные - Ассоциация стран Юго-Восточной Азии АСЕАН (1967) и Экономическое сообщество государств Западной Африки ЭКОВАС (1975). На рубеже 1980-1990-х годов оформляются Североамериканская ассоциация свободной торговли НАФТА 1992, Южноамериканский общий рынок - Меркосур (1985), а также Содружество независимых государств СНГ (1991) и другие объединения.

С точки зрения схемы Б. Балаши, НАФТА еще находится на начальном этапе интеграции, а АСЕАН только приближается к нему. Зато Меркосур находится на второй ступени, а африканское ЭКОВАС продвигается к третьей. Но в действительности экономические процессы в Азиатско-Тихоокеанском регионе просто развиваются совсем по иной модели - «открытого регионализма». Что, если, например, странам НАФТА не нужно создавать общий рынок, чтобы увеличить свое влияние в мире и эффективнее использовать либерализацию? Соединенным Штатам достаточно иметь с соседями неполную зону свободной торговли, и они явно не нуждаются в единой североамериканской валюте.

Интеграция на постсоветском пространстве пошла по традиционной схеме, стараясь повторять шаги ЕС. И в том, и в другом регионе возникает один феномен - «Европа разных скоростей» и «разноскоростная интеграция».

Европейский исследователь Л. Ван Лангехов выделяет следующие поколения интеграции:

)поколение экономического регионализма

)нового регионализма (политическая и социальная интеграция)

)регионализм третьего поколения (интеграция внешнеполитических доктрин)

И опять-таки, если ЕС вписывается в данную схему, то такой регион, как АТР, где наблюдается сочетание экономической и политической регионализации с одновременным развитием межструктурных связей и трансрегионализма, должен считаться из нее исключением.

Российский исследователь О. Буторина по этому поводу пишет: «Политические элиты приводят свои страны в интеграционные объединения не столько ради того, чтобы активизировать обмен с соседями (хотя это весьма полезно), сколько ради благоприятной стратегической перспективы. А какими средствами она реализуется - унификацией денежно-кредитной или введением стандартов на размер моркови, - не так важно.»

К той же мысли приходят Н.В. Васильева и М.Л. Лагутина: «Так, одна группа государств рассматривает интеграционную политику как способ укрепления своего экономического и политического господства (например, США), а другая группа государств возлагает определенные надежды на эффективность политики интеграции как способа успешного участия в современных мирополитических процессах (например, Россия, Бразилия)»


Глава 2. Современное понимание европейской интеграции


Размывание понятия интеграции

Разнообразие интеграционных моделей и процессов, различных по целям и функциям приводит к тому, что становится невозможным дать определение интеграции. После Второй мировой войны термин интеграция стали применять к обозначению разных форм международного сотрудничества. Появляются новые понятия: международная интеграция и глобальная регионализация, она же - региональная глобализация.

«Политическая интеграция между государствами есть формирование некоторого целостного комплекса на уровне их политических систем - точно так же, как экономическая интеграция есть процесс, осуществляющийся на уровне экономических систем нескольких государств», - утверждает В. Барановский.

Ю. Шишков понимает под международным интегрированием наивысшую ступень интернационализации, при которой происходит «сращивание национальных рынков товаров, услуг, капиталов, рабочей силы и формирование целостного рыночного пространства с единой валютно-финансовой системой, единой в основном правовой системой и теснейшей координацией внутри- и внешнеэкономической политики». Близкое по смыслу определение предлагают ученые из МГИМО Н. Ливенцев и В. Харламова.

Голландский экономист В. Молле пишет: «Экономическая интеграция не является целью сама по себе, а служит более высоким целям, как экономического, так и политического порядка». К ним причисляются благосостояние, мир, демократия и права человека.

О. Буторина дает определение региональной интеграции как «модели сознательного и активного участия группы стран в процессах стратификации мира, обусловленных глобализацией» .

Синергетический метод Г.Хакена дает возможность по-новому взглянуть на процессы глобализации и интеграции. Акцент делается на принципе трансрегиональности и «открытом регионализме».

В последнее время стал использоваться так называемый «индекс интегрированности» в соответствии с которым интеграцией называют сам рост экономической открытости стран, без учета, входят они в тот или иной экономический союз.

Современные подходы к европейской интеграции

Федерализм

Выше мы уже рассматривали старейший - федералистский подход. Согласно федералистской концепции, ЕС, создав сильные наднациональные органы, уже прошел наибольшую часть пути. О том, что роль Европарламента уже сегодня возрастает, а существующее ныне его несоответствие парламентским меркам со временем будет успешно преодолено, свидетельствует все усиливающееся внимание как политических кругов, так и большого бизнеса к его деятельности. Появились и повышают свою активность лоббистские группы, нацеленные на продвижение тех или иных решений в Евро-парламенте. Сессии Европарламента стали больше и полнее освещаться в средствах массовой информации. Однако заветная цель - федерация либо конфедерация - в обозримой перспективе недостижима. Принятие Европейской Конституции провалилось, и часть ее положений были приняты в качестве Лиссабонского договора 2007 г.

Теория коммуникации

Теория коммуникации понимает интеграцию как сплоченное сообщество, основанное на общих ценностях и ведущее к развитию совместной идентичности. Признаком интеграции считается наличие между его участниками более тесных связей, нежели с партнерами извне. Поскольку интенсивность этих контактов довольно легко поддается математической оценке (потоки товаров, капиталов, людей, патентов и т.п.), представители данного направления смогли сделать важные выводы о развитии интеграции в различных регионах мира и получили заслуженное признание. С позиций теории коммуникации крупным успехом Европейского союза является укоренение общих ценностей. Однако идентичность ЕС пока крайне слаба, ее формирование тормозят не только культурные различия, но и верховенство национального гражданства над общеевропейским. Еще сложнее дело обстоит с плотностью региональных экономических связей. Интенсивность торговых потоков - доля торговли между странами - членами Европейского союза в их общем внешнеторговом обороте - возрастала только на начальной стадии интеграции. Дальнейшая ориентация партнеров друг на друга вывела бы их из системы международных отношений, отрезав от привлекательных рынков сбыта и источников сырья.

Неофункционализм

В рамках неофункционализма интеграция - коллективное средство решения практических задач. При этом национальные власти могут делегировать органам союза исполнительные полномочия, но не суверенитет. Согласно данной концепции, интеграция развивается благодаря тому, что все сферы современного общества тесно связаны между собой. Решение одной задачи требует взаимосвязанных действий в других областях. Это приводит к «переливу» процесса интеграции из экономики в политику, право, науку, образование и т.д. Таким же образом понимается и перерастание зоны свободной торговли в таможенный союз, затем в общий рынок, а позже в экономический и валютный союз. «Переливом» объясняется и взаимодействие интеграционных процессов с процессами интеграции.

Межгосударственный подход

С. Хоффман, представитель межгосударственного подхода, делит политику на «низкую» - экономическую и «высокую» - в сфере международной безопасности. Последняя не может служить сферой интеграции, поскольку государство не доверяет никому заботу о своей безопасности. Чем успешнее развивается экономическая интеграция, тем больше вопросов возникает относительно обеспечения общей безопасности. Возникают противоречия не только между государствами и интеграционными институтами, но и между самими государствами, входящими в объединение, поскольку каждый из них занимает свое особое место в системе международных отношений. Из всех подходов XX века межправительственный представляется наиболее точно описывающим проблемы современного Европейского Союза. В рамках второй опоры сильны внешнеполитические инструменты ЕС, такие как партнерство. Однако кризис, связанный с распадом Югославии показал, что на сегодняшний день ЕС неспособен к самостоятельному обеспечению своей безопасности и ограничивается только применением «мягкой силы». Кроме того, иллюстрацией к подходу Хоффмана служит, к примеру, разница в отношении стран ЕС к одному и тому же вопросу - арабо-израильскому конфликту, и следственно, к политике ЕС в регионе Ближнего Востока. На этом примере ярче, чем где бы то ни было, проявляется расхождение во взглядах, связанное с историческими связями каждой отдельно взятой европейской страны со странами региона. Так Великобритания и Франция тяготеют к арабской стороне в конфликте, а Германия, Италия и Чехия - к еврейской. Среди стран региона Франция поддерживает ту, что менее всех зависима от США - Катар, и конечно Магриб. Великобритания как главный проводник НАТО поддерживает союзников - Саудовскую Аравию, Кувейт, ОАЭ и Пакистан. Франция традиционно выступает против вхождения Турции в ЕС, Британия активно за, Германия предпочитает не высказывать никакой позиции, и т.д. Слабым местом межправительственного подхода является невозможность объяснения наднационального законодательства и выполнение государствами коммунитарных норм.

Теория многоуровневого управления

Тенденция синтеза противоборствующих концепций нашла воплощение в эклектической и гибкой теории многоуровневого управления. Она исходит из перекрещивания многоуровневых политических сетей. Структура политического контроля является переменной и зависит от области, о которой идет речь. Выделяется три уровня принятия решений: суперсистемный, или уровень «исторических решений», изменяющих ЕС как политическую систему, системный уровень - уровень осуществления политики и мезосистемный уровень - уровень формирования политики.

Теория политических сетей

Важную роль играет и теория политических сетей. Наиболее понятным представляется следующее ее объяснение: «Внутренний смысл термина сеть состоит в том, что массы акторов, представляющих множество организаций, взаимодействуют друг с другом и делятся информацией и ресурсами. «Увязка» интересов предполагает, что сети обычно представляют собой средства игры с положительной суммой: они облегчают примирение, урегулирование или компромисс между различными интересами, которые затрагиваются решениями в определенной области политики». Важнейшим благоприятным фактором является накопленный за полвека опыт интеграции - опыт межгосударственного сотрудничества, преодоления разногласий и конфликтов, поиска взаимоприемлемых компромиссов. Этот опыт закреплен в интеграционных институтах, нормах, правилах, процедурах.

Действительно, как бы мы не оценивали сегодняшнее положение Европейского Союза и его перспективы, в том, что его существование несет выгоды для участников, сомневаться не приходится. Даже если в настоящий момент это скорее социальные выгоды, нежели экономические.

Мы не беремся однозначно судить о политической составляющей ЕС, поскольку в данный момент она еще до конца не сформировалась. После ратификации Амстердамского договора в 1999 г. в Евросоюзе впервые создана правовая база для построения собственного военного измерения. Очевидно, что роль ЕС в мире - это не только экономическая составляющая. Прежде всего, ЕС является одним из центров силы многополярной системы, одним из главных акторов в системе современных международных отношений.

Тенденции и перспективы европейской интеграции

Крах социалистических режимов в Центральной и Восточной Европе, падение берлинской стены и начало воссоединения Германии явились полной неожиданностью для руководства ЕС и государств-членов. Геополитическая среда, в которой сообщества успешно развивались более 30 лет, радикально изменилась. Руководящие круги Западной Европы были поставлены перед необходимостью дать адекватный ответ на вызовы и возможности, рожденные новой обстановкой в мире. Попыткой выполнить эту задачу стало принятие Маастрихского договора и продолжающееся расширение ЕС.

По мере своего расширения Евросоюз становится все более разнородным. При этом вопрос о будущих границах ЕС остается открытым. Существует несколько концепций относительно понимания границ региона:

)Европа как романо-германская цивилизация.

)Объединенная Европа и Великобритания

)Географическая Европа и Россия.

)Большая Европа, «Европа от Ванкувера до Владивостока»

)Концепция «общеевропейского дома» ЕС

ЕС может рассматриваться и как граница европейского региона, и как ядро, к которому притягиваются другие европейские государства, и взаимосвязи между ними имеют тенденцию к усилению.

На сегодняшний день у ЕС еще остается потенциал расширения, но при этом наименее вероятно включение Украины, Белоруссии и Турции в его состав. В отношении тесно связанных с ним соседей, скорее всего, предвидится укрепление взаимосвязи на основе политики партнерства и добрососедства.

Существенно влияет на трансформацию интеграционной политики ЕС процесс транснационализации.

Вместе с тенденцией наднациональности усиливается тенденция субнационального регионализма. В будущем это может привести к развитию полномочий Комитета регионов и упростить процесс участия крупных европейских регионов в политике ЕС.

Меняются и средства управления. Так например, цель нового Открытого метода координации - формирование системы контроля над развитием процессов в той или иной области, в отходе от создания постоянных контролирующих институтов. Решения, принимаемые в рамках ОМК, оформляются как акты органов ЕС, то есть легитимируются, а их нарушение становится предметом нарушения общеевропейского законодательства.

В целом можно отметить, что ЕС находится в постоянном поиске оптимальной модели развития.



Интеграционные проекты, начиная с самых ранних времен эволюционировали вместе с политическими, экономическими и социальными задачами, стоявшими перед европейскими народами. В конце концов, желание достичь мира на континенте и обезопасить себя от внешней агрессии вкупе с экономическими предпосылками сделали возможным воплощение давней мечты. Но споры о устройстве интеграционного образования, полномочиях его органов не прекратились и после реализации первых шагов. В рамках различных подходов вырабатывались модели интеграции, охватывающие весь спектр вопросов от организационных, таких как структура, до стратегических, таких как программа дальнейшего развития.

Опираясь на всю проделанную работу, можно сделать следующие выводы:

1.ЕС находится в активном поиске дальнейшей модели развития.

2.Главными тенденциями ЕС являются тенденция к расширению, наднациональная и субрегиональная тенденции, тенденция транснациональности.

.В данный момент меняются средства управления внутри ЕС.

.Понятие интеграции перетерпело значительные изменения. Смысл его варьируется в зависимости от конкретных случаев интеграционного объединения, его целей и особенностей региона.

.Применительно к европейскому региону мы также не найдем однозначного понимания понятия интеграции.

.Оценка успехов интеграции зависит от выбранного нами концептуального подхода

.На сегодняшний день существует множество различных схем, походов и методов, сквозь которые мы можем рассматривать современный Европейский Союз, его слабые и сильные стороны, его перспективы, но ни одна из них в полной мере не дает нам представления о современных тенденциях регионализма


Источники и литература


Источники

1. Coudenhove-Kalergi, Richard N. Projet de Pacte Paneuropeen 1930. Электронная версия: #"justify">Литература

3. Бортко Ю.А. Исторические метаморфозы европеизма // Ю.А. Борко, А.В. Загорский, С.А. Караганов. Общий европейский дом: что мы о нем думаем? М.: Международные отношения, 1991. Гл. I. С. 8-48.

Буторина О.В. Интеграция в стиле фанк. Электронная версия: http://www.globalaffairs.ru/number/n_9655

Буторина О.В. Понятие региональной интеграции: новые подходы. Электронная версия: http://polit.ru/article/2006/04/10/butorina/

Васильева, Н.А., Лагутина М.Л. Глобальный Евразийский регион: опыт теоретического осмысления социально-политической интеграции. - СПб. : Изд-во Политехн. Ун-та, 2012. - 424 с.

Илек, Любор. Пан-Европа Куденхове-Калерги - человек, проект и панъевропейское движение. Электронная версия: http://www.paneuropa.ru

Калашникова Н.В. Образование Совета Европы, его структура и основные направления деятельности: Дис. ... канд. ист. наук: 07.00.03: Ставрополь, 2004. - 255 c.

Панарина Е.А., Панъевропейское движение Рихарда Куденхове-Калерги в послевоенной Европе. Электронная версия: http://www.superinf.ru/view_helpstud.php?id=5367

Топорнин Б.Н. Европейское право: Учебник. - М.: Юристъ, 1998. Электронная версия: http://www.ahmerov.com/book_1018.html

Чубарьян А.О. Европейская идея в истории. Проблемы войны и мира. - М.: Междунар. отношения, 1987. - 352 с.

Шемятенков В.Г. Большая Европа и западноевропейская интеграция. (Европейский союз на пороге XXI века: выбор стратегии развития. Под ред. Ю. Борко, О. Буториной. - М., 2000, сс.11-25)

Шемятенков В.Г. Европейская интеграция: Учебное пособие для студентов, обучающихся по специальности «Мировая экономика». - М.: Международные отношения, 2003. - 400 с.

Европейская интеграция развивалась в особых условиях, сочетания которых нет ни в одном другом регионе мира. Наиболее важным из них являются следующие.

Высокоразвитая рыночная экономика. Даже после Второй мировой войны страны Западной Европы представляли собой самую передовую в индустриальном плане часть континента и занимали 2-е место в мире по экономической мощи. Практика показывает, что возможность создания успешного интеграционного объединения напрямую зависит от уровня промышленного развития участвующих в нем государств. Страны, производящие широкий спектр готовых (и особенно технически сложных) изделий, объективно заинтересованы в развитии международной промышленной специализации и кооперации. Наоборот, страны, экспортирующие минеральное сырье и сельскохозяйственные товары, конкурируют друг с другом на рынках однотипной продукции. Все они нуждаются в промышленных товарах, которые не производят сами. Поэтому, создав интеграционное объединение, такие государства не получают крупных выгод, а оборот их взаимной торговли остается незначительным.

На момент создания ЕЭС все участвовавшие в нем государства имели сложившуюся рыночную экономику. Интеграция между странами с рыночной экономикой развивается за счет межфирменных связей, а интеграция стран с плановой экономикой - за счет межгосударственных связей. В рамках СЭВ каждый год подписывались двусторонние протоколы о взаимных поставках, в которых утверждались объемы, номенклатура и ориентировочная цена товаров. Такая система позволила странам СЭВ легко пережить распад Бретгон-Вудской валютной системы в 1971 г. и нефтяные кризисы 1970-х годов. С окончанием холодной войны социалистическое содружество распалось, страны Центральной и Восточной Европы (ЦВЕ) начали переход к рынку. Не имея под собой прочных межфирменных связей, социалистическая экономическая интеграция прекратила свое существование.

Крайне сложно, вернее, почти невозможно интегрировать страны, имеющие многоукладную экономику с элементами феодального натурального хозяйства. Многочисленные попытки создать экономические объединения в Африке и Латинской Америке потерпели неудачу именно по этой причине. Пока в мире нет примеров успешной интеграции стран с непохожими хозяйственными укладами.

Полицентрическая структура. Особенностью ЕС было также наличие нескольких сильных стран примерно одного размера. Вначале это были Франция, Германия и Италия, позже к ним присоединились Великобритания и Испания. Данная особенность - большая редкость для региональной группировки. В настоящее время она характерна только для ЕС и отчасти для АСЕАН. В НАФТА безусловным лидером является США, в СНГ - Россия, в Меркосур - Бразилия, в ЭКОВАС - Нигерия.

Полицентрическая структура является ключевой предпосылкой для создания в группировке наднациональных органов власти. Если в объединении преобладает одна страна, это не позволяет справедливо распределить голоса в общем законодательном органе. Если использовать принцип «одна страна - один голос», крупнейшее государство теряет возможность адекватно представлять интересы своего населения на уровне объединения. При распределении же голосов в зависимости от численности населения малые страны не могут активно влиять на политику группировки. Конечно, наличие наднациональных органов - не обязательное условие интеграции. Однако без них трудно обойтись на высоких уровнях интеграции.

Нынешняя ситуация в Евросоюзе далека от той, которая существовала в 1970-е и 1980-е годы. Из пятнадцати стран, вступивших в ЕС в 1995, 2004 и 2007 гг., только две (Польша и Румыния) имеют среднюю, по европейским меркам, численность населения. Из остальных тринадцати пять насчитывают от 8 до 10 млн человек, а восемь - от полумиллиона до 5,5 млн жителей. Новое распределение сил между большими и малыми государствами-членами серьезно осложняет работу институтов ЕС.

Общая культура и история. Сегодняшняя Европа представляет собой конгломерат многочисленных народов и культур, который складывался на протяжении более двух тысячелетий их совместного существования и взаимодействия. Трудно или даже невозможно дать точное и непротиворечивое определение того, что представляет собой современная европейская цивилизация. Однако несомненно и то, что она существует как обособленное целое. Имеющаяся на этот счет обширная научная литература выявляет несколько основных характеристик. В их числе: демократия и права человека; система разделения властей и правовое государство; политическая традиция (социальный контракт Ж.-Ж.Руссо); городская автономия и развитое местное самосознание; понятие собственности как абсолютного права и рыночная экономика.

Историческую основу современной европейской культуры составляет общее для всей Европы наследие Античности (переводы древнегреческих и римских писателей, философов, математиков и естествоиспытателей, а также античная мифология, архитектура и скульптура); средневековая схоластическая философия; готика; искусство ренессанса и барокко; романтизм; идейное наследие эпохи Просвещения; христианство, прежде всего католицизм и с XVI в. протестантизм. Добавим, что почти все народы Европы (кроме басков) говорят на языках, принадлежащих к индоевропейской семье, прежде всего на языках романской, германской и славянской групп, которые имеют много общего.

В Средние века институциональной основой европейского единства служила, наряду с католической церковью, система образования, которая была практически интернациональна: студенты и профессора путешествовали из университета в университет.

Взаимопониманию жителей Европы способствовало широкое распространение латыни, служившей средством межнационального общения среди ученых, юристов, врачей, университетских преподавателей и студентов. До начала XVIII в. на латыни издавалась научная литература, писались и защищались диссертации, велась научная переписка и диспуты. Своего рода виртуальной основой европейского единства является общая греко-латинская основа научной, политической и правовой терминологии, а также общая (также имеющая античное происхождение) система художественных образов.

Многонациональная, густонаселенная Европа, ограниченная в землях и сырьевых ресурсах, давно нуждалась в объединении, о котором издревле мечтали политики и мыслители, продвигавшие идею единой Европы (подробнее см. гл. 4). Однако именно в Европе оформившаяся в XIX в. система национального государства привела к двум мировым войнам. Оборотной стороной национального суверенитета (в его неограниченной форме) стали агрессия, фашизм и подавление прав человека.

Горький опыт первой половины XX в. показал, что региону нужна такая система международных отношений, которая перенесла бы на межгосударственный уровень уже укоренившиеся во многих странах правила демократии и принципы разделения властей, свойственные правовому государству. Настало время ограничить национальный суверенитет и сознательно делегировать его часть наднациональным органам. Первым шагом в этом направлении стал договор о Европейском объединении угля и стали (ЕОУС) 1951 г. Участвовавшие в нем Франция и Германия - недавние противники в войне - добровольно передавали под общий контроль стратегические отрасли: угольную и сталелитейную. Интеграция базировалась на таких элементах западноевропейского общества, как правое государство, многовековой опыт совместного существования народов, культурная и религиозная общность, традиции европейской идеи и уроки двух мировых войн.

Особенности послевоенного положения Европы также способствовали успешному продвижению интеграции.

Во-первых, западноевропейские страны должны были восстановить разрушенное войной хозяйство. Сделать это автономно, без активной торговли и промышленного сотрудничества с соседями было невозможно. За время войны Европа утратила позицию мирового экономического лидера, ее место заняли Соединенные Штаты. Чтобы не оказаться в глубокой экономической зависимости от США, западноевропейские государства должны были объединить свои усилия.

Во-вторых, исход войны привел к резкому укреплению СССР и формированию в Центральной и Восточной Европе советского блока. В 1949 г. был создан Совет экономической взаимопомощи, в 1955 г. подписан Варшавский договор. Раскол континента на два лагеря и начало холодной войны еще больше подтолкнули западноевропейские страны к консолидации и созданию собственного блока.

В-третьих, после войны заметно ослабло влияние европейских метрополий - Великобритании, Франции, Нидерландов и Бельгии - на свои колонии в Африке и Азии. В 1945 г. независимость от Голландии провозгласила Индонезия. Франция оказалась втянута в две колониальные войны, закончившиеся ее поражением: в 1946-1954 гг. во Вьетнаме и в 1954-1962 гг. в Алжире. В 1947-1950 гг. независимость от Британии получили Бирма (ныне - Мьянма), Пакистан и Индия. В 1951 г. самостоятельной стала Ливия, принадлежавшая ранее Италии. В 1960 г. независимости добились почти все колонии Франции в Западной и Экваториальной Африке, а также Бельгийское Конго (ныне - Заир). Западная Европа рисковала потерять традиционные рынки сбыта своих товаров, а также источники получения дешевого сырья и колониальных товаров. Создание интеграционного объединения давало шанс компенсировать эти потери.

С моей точки зрения, невозможно, чтобы Европа долго оставалась «зависимой» от Соединенных Штатов экономически - почти исключительно от их кредитов, в отношении безопасности - от их военной силы.

Действия стран Западной Европы, чтобы быть на уровне обстоятельств и угрожающей нам опасности, а также на уровне американских усилий, должны стать объединенными действиями Западной федерации, создание которой является обязательным условием успеха.

Монне Жан. Из письма к Роберу Шуману, 1948 г.

Выводы, проблемы, тенденции

1. Становление и распространение региональной интеграции как явления происходят во второй половине XX в. в тесной связи с развитием процессов глобализации. Интеграция основывается на общих экономических и политических интересах соседствующих государств и на осознании ими единства своей будущей исторической судьбы. Активно действующее интеграционное объединение позволяет сместить баланс выгод и издержек глобализации в пользу стран-членов.

2. Региональная интеграция способствует решению нескольких крупных задач: достижению и поддержанию политической стабильности в регионе, развитию экономики и росту благосостояния участвующих стран, а также укреплению позиций группировки в мире. Для успеха интеграции необходимо соблюдение определенных условий, в том числе наличие коллективной ответственности, существование эффективного механизма принятия и исполнения решений, а также постепенное движение от простых форм интеграции к сложным.

3. Деятельность интеграционной группировки порождает устойчивые противоречия. Их источником становятся несовпадение общих и национальных интересов, необходимость делегировать национальный суверенитет наднациональным органам, сложности с поддержанием единого темпа интеграции всеми ее участниками, а также потребность обеспечивать общественную поддержку интеграционных планов.

4. Успех Европейского Союза стал возможен благодаря уникальному сочетанию в Европе факторов, способствовавших интеграции. В их числе наличие развитого промышленного потенциала, присутствие в объединении нескольких крупных стран одинакового размера, тесная культурная и историческая общность европейских народов, а также особенности послевоенного положения Западной Европы. Однако в начале XXI в. баланс сил между крупными и малыми участниками ЕС оказался нарушенным, а европейские культурные традиции подвергаются растущему влиянию извне.

Контрольные вопросы

1. Какие выгоды и риски несет в себе глобализация?

2. Как связаны между собой региональная интеграция и глобализация?

3. Как и какие задачи помогают решать своим участникам интеграционные объединения, существующие в разных частях мира?

4. Всегда ли существование регионального объединения предполагает ограничение национального суверенитета его участников?

5. Чем отличается зона свободной торговли от общего рынка?

6. Как наличие традиций правового государства способствовало развитию западноевропейской интеграции?